Пятиметровую скульптуру космонавта установили в Ангарске
В Ангарске завершилось благоустройство сквера Космонавтики в 15 микрорайоне. Главным элементом в нём стала пятиметровая скульптура работы известного художника из Тельмы Ивана Зуева.
Человек в скафандре как будто сделал шаг в открытый космос: он едва опирается на постамент из кубов одной ногой, что создаёт эффект невесомости.
Кроме того, в сквере появились пешеходные дорожки, прочные антивандальные скамейки и стильные шарообразные фонари. Реализовать проект удалось благодаря победе в конкурсе «Есть Решение», финансирование выделено из областного и местного бюджетов.
Власти Рязани отказались
Власти Рязани отказались платить подрядчику за скульптурную композицию с нахимовцем и девушкой.
Очередные скульпторы насмешили (испугали) народ и расписались в собственной бездарности, беззастенчиво установив своё устрашающее творение в виде вальсирующего с девушкой нахимовца на одной из улиц Рязани. Впрочем, можно предположить, что горе-ваятели в силу профдеформации не заметили недостатков в своей работе, чего не скажешь о жителях города.
Обычно инициаторами сноса подобных скульптур становятся горожане, но на этот раз в дело сразу вмешались городские власти. Они оперативно отправили коммунальщиков к скульптуре и велели скрыть от глаз внебрачных детей Алёнушки. Скульптурную группу обмотали черными пакетами.
Сейчас власти города думают, что делать с подрядчиком, который за 3,75 млн рублей подложим им такую свинью. Выплачивать бюджетные средства за монумент, который не соответствует эскизу техзадания, они не планируют.
.* пишет: космонавт как будто
не, он пальцем в небо.
А мне нравится
ангарчанин пишет: А мне
Я вспоминаю, но что с лицами у них, почему просят лица кирпича??? Девушку сделать красивой никак??? Что с грудью? Почему у космонавта как будто он тормозил своим лицом??? Либо он прыгнул с космоса с парашютом и вот что получилось??? Это прям жесть, что за уродство!? Вы хотя бы посмотрите какие скульптуры делали в СССР. Ну спишите с них лица... Слов нет, хочется руки оторвать по самую шею за трату денег в некуда...
-0
всё смешалось у
причем тут наш космонавт и девушка из Рязани?да и космонавт тоже..ожна
Памятник
У нас в городе решили памятник поставить. Фигуру рабочего, трудом которого создаются все промтовары. Пригласили на наш завод скульптора. Известный скульптор. Он до этого уже не раз лепил образы рабочих: сталевара с кочергой, шофера с баранкой, повара с поварешкой в кастрюле.
Скульптор приехал, стал выбирать, с кого рабочего лепить. Долго ходил по заводу, присматривался. Наконец нашел одного.
— Типичный, — говорит, — рабочий, лицо простое, плечи широкие, руки мозолистые.
Типичный рабочий — это наш главбух оказался. Дирекция завода категорически против выступила, чтобы наш главбух посреди города на площади стоял. Тем более что его вот-вот под суд должны были отдать за хищения социалистической собственности.
Короче, выдвинули меня. Стали работать. Скульптор мне кувалду в руки сунул и давай ваять. Ваял долго, серьезно. Интересно так лепил. За месяц всего вылепил. И похож, знаете, особенно кувалда и кепка. Да что там говорить, хороший скульптор, ему и звание заслуженного хотели дать, но он сам отказался, сказал, что лучше деньгами.
Послали эту скульптуру на специальный завод — отливать в бронзе. Открытие памятника назначили на День металлиста. А я себе снова слесарем работаю в родной бригаде.
Подходит День металлиста. В газетах про открытие памятника написали, по радио объявили, из столицы народ приехал. А памятника нет. Не отлили. Может, бронзы не хватило, может, еще чего — нет памятника. Что делать? Вызывают меня к начальству и говорят:
— Мы тут с народом посоветовались, есть мнение. Надо тебе денек отстоять.
Я сразу-то не понял.
— О чем речь, — говорю, — надо так надо, не в первый раз, отработаем.
Они говорят:
— Ты не так понял. Надо тебе в качестве памятника отстоять.
Я говорю:
— Как это так?
Они говорят:
— Стоймя. Денек постоишь, а там, глядишь, и памятник к вечеру подвезут.
Стали на меня давить со всех сторон, на сознательность напирать. Да что, я думаю, надо так надо. Намазали мне лицо и руки бронзовой краской. И встал я как миленький с утра на постамент. Накрыли меня простыней. Стою. Полусогнутый с кувалдой. Стою и думаю: вдруг кто до меня дотронется, а я ведь еще теплый. Сраму не оберешься.
В двенадцать часов народ собрался. Речи говорили. Символом меня называли. Собирательным образом. Оркестр мазурку играл. Стали с меня простыню стаскивать, заодно и кепку потащили. Еле успел я ее свободной рукой схватить да на макушку напялить.
Сдернули с меня простыню, и в глазах у меня аж потемнело. Вокруг народищу — тьма, и все на меня в упор смотрят. А я стою, полусогнувшись, с кувалдой в руках и на всех на них гляжу исподлобья. И они все на меня уставились.
Слышу разговоры: "Вылитый Семенов". Это я Семенов. "Вылитый Ванька, сукин сын". Это опять же я. "При жизни, говорят, себе памятник отгрохал". И даже захлопали все, а жена моя Клава заплакала, поскольку хоть и живой, а все равно уже памятник.
Тут все начали скульптора поздравлять. До чего же здорово Семенова вылепил. А при чем здесь скульптор? Кувалда и кепка настоящие, а остальное мать с отцом вылепили.
Ну, пошумели, пошумели и разошлись. А я стоять остался. Солнце печет, а я стою — ни поесть, ни попить. Едва до вечера достоял. Стемнело — я домой побежал. Еле спину разогнул. Только поел — начальство в дверь.
— Спасай, дорогой, памятник не сделали. Давай снова вставай.
Я говорю:
— Завтра с утра — пожалуйста, а в ночную — вот вам, сменщика давайте.
Кого-то они на ночь нашли, а утром я опять на вахту заступил. К вечеру обещали памятник завезти. Стою. Люди разные подходят, глядят, любуются искусством монумента, то есть моим собирательным образом. "Молодец, говорят, хорошо стоит".
К вечеру опять ничего не сделали, пошел на третий день. Потом на четвертый. На пятый день около меня пионеры караулом стали. Стали караулить. А тут еще голуби эти на голову садиться начали. А смахнуть не могу.
— Кыш, — говорю, — поганцы!
А они по-русски ни слова не понимают. Вечером я говорю:
— Извините, подвиньтесь, товарищи, что ж я целыми днями без еды и питья. Брюки, понимаешь, сваливаются — так похудел. Я ж вам все-таки памятник, а не верблюд.
Тогда жену мою оформили при памятнике уборщицей — за мной ухаживать. Она одной рукой вроде веником меня отряхивает, а другой втихаря еду в рот сует. Прикроет от людей и кормит из руки, как собаку в цирке.
А тут пионер один подглядел, как она кормит. Я ему говорю:
— Чего уставился, не видал, что ли, как памятник ест?
Так он с перепугу чуть язык не проглотил.
Однажды Витюха подошел, дружок по бригаде. Смотрел, смотрел. Потом говорит:
— Вань, пойдем пиво пить.
Я молчу.
— Хватит, — говорит, — придуриваться, идем пока попьем!
Я ему тихо так говорю:
— Кончай, Витюха, не срывай мероприятие.
Но ему, дуролому, не объяснишь. Он на другой день с другими ребятами пришел из бригады.
— Вань, — говорит, — поди, тяжело стоять-то?
— А то нет, — говорю, — не так физически, как морально.
— А почему, — говорят, — морально?
— Ну как же, — говорю, — моргать-то нельзя.
Ну что там говорить, на десятый день ко мне экскурсии стали водить. Потом ко мне новобрачные стали приезжать. Клялись в верности. Цветы клали к подножию. Один дядька даже хотел об меня бутылку шампанского разбить.
Осенью дожди пошли, у меня поясницу схватило. Но не уходить же с поста средь бела дня. Вызвали врача из ближайшей поликлиники. Он мне сквозь брюки укол в бронзу сделал. Полегчало. Кабель от столба отвели — стали электрофорез делать.
Где-то к ноябрю я возмущаться стал. Дожди идут, бронзу смывает, я мокну.
— Мне, — говорю, — здоровье дороже.
— Потерпи, — говорят, — совсем чуть-чуть осталось. Кувалду и кепку отлить.
А уж терпения нет. И голуби на нервы действуют. Особенно один. Все время на нос садится. Причем одна лапка на носу, а другая все время соскакивает и в рот попадает.
Однажды курица подошла, в ногу клевать начала. И надо же, место нашла между брючиной и ботинком, прямо в кожу попадает. Тут уж я не выдержал, кувалдой ее шуганул. И сейчас же бабка набежала, кричит:
— Чтой-то ты размахался! Ежели ты памятник, то стой себе, кувалдой не размахивай!
Зима пришла. Я говорю:
— Давайте мне тулуп. Без тулупа даже милиция не стоит.
Выдали тулуп. На работе зарплату повысили, только стой. Стою. Жена говорит:
— А что, Вань, может это призвание твое — стоймя стоять. Зарплата хорошая, люди к тебе с уважением, цветочки несут.
Стою. Ночую дома, а утром, ни свет ни заря, — на пьедестал.
А тут совсем ерунда началась. Жена забеременела. Вначале мы скрывали. А тут уж скрывать трудно стало. И пошла потеха. Народ стал говорить:
— Ишь ты, памятник, а туда же…
Гадать стали, какой ребенок родится — бронзовенький или чугунненький.
Весна пришла, народ в скверики высыпал. Потеплело. А я стою как пень.
Можно, конечно, и стоять. Зарплата идет. А с другой стороны, думаю, кто ж я такой? Памятник рабочему человеку, трудом которого все на земле сделано. Или этот самый рабочий человек и есть. А если я рабочий, то чего я здесь делаю. И зарплата моя липовая, и сам я липовый. И руки мои по простому напильнику соскучились. И сказал я:
— Все, ребята.
А тут и памятник привезли. Ночью меня на этот памятник и обменяли.
Утром народ пришел, а там настоящий памятник стоит. Поглядел народ и говорит:
— А Ванька-то наш лучше стоял. Ванька ну прям как живой был.
Л. Измайлов 1986
-0
вот ещё:
Геракл
Согласитесь, в каждом приличном городе должна быть достопримечательность. В Париже -- Эйфелева башня, в Риме -- развалины Колизея в хорошем состоянии. У нас в Зареченске таких достопримечательностей было две: дуб, в тени которого проездом стоял Пушкин, и скульптура античного героя Геракла, как известно, мужчины героических пропорций, причем из одежды, по мифологической моде, -- один меч в могучей правой руке.
Рассказывают, что как-то городское начальство, обходя немногочисленные очаги культуры, остановилось перед Гераклом как вкопанное.
-- Что я вижу? -- возмутилось начальство.
Сопровождающие лица объяснили, что, мол, грек, из античных, звать Гераклом.
Начальство авторучкой ткнуло в середину композиции и сказало:
-- То, что грек, я без вас вижу! А это что?!
Сопровождающие лица стали оправдываться:
-- Нашей вины никакой нет! Недосмотрели предшественники десять веков назад при высечении товарища. Извините, конечно, за фрагмент, время было такое. А теперь из песни слова не выкинешь! Вроде памятник культуры!
Начальство, говорят, возмутилось до крайности:
-- Памятник культуры должен культурно выглядеть! В центре города в таком виде?
Дети в школу идут мимо чего? Конечно, низкая успеваемость! Молодежь необстрелянная вечерами вокруг чего прогуливается в непосредственной близости?
Естественно, назавтра аналогичная производительность труда! Горсад это где-то лицо города! А что у нас с лицом?! У себя в Афинах пусть стоит нагишом, а у нас чтоб было как у людей! Завтра же!
Наутро у Геракла все было как у людей. Он стоял, прикрывшись фиговым листком работы местного мастера Каравайчука. Розовый, как говорится, никем не надеванный листок нарядно смотрелся на потемневшей от времени могучей фигуре.
Наконец-то Геракл мог, не стесняясь, честно смотреть в глаза зареченской молодежи.
…Каким ветром занесло в Зареченск комиссию по охране памятников из Москвы -- неизвестно. Увидев Геракла в обновке, комиссия чуть в обморок не попадала:
-- Охраняется государством! Десятый век! Немедленно отодрать эту гадость!..
Ну, ясное дело, Каравайчук за ночь свою гадость отодрал, и опять Геракл стоял честно, по-античному.
…Греческие туристы ворвались в город с востока месяца через три. То ли автобус сбился с маршрута, то ли с другими целями. Правда, Зареченск -городок незакрытый и ничего такого там не делается, но то, что делается, лучше не показывать, если ты любишь свой город.
Ну, греки народ странноватый, вроде и не пьют, а навеселе! Бегают, смеются, адресами обмениваются зачем-то. Все норовили сфотографироваться! Хорошо, что пленку купили в зареченском универмаге, ее срок годности истек в 1924 году.
Естественно, горсад оккупировали, а там земляк стоит! Греки от радости очумели, поют, местных жителей целуют, причем в губы метят принципиально.
Вдруг один из них, профессор, наверное, в очках, в штанишках коротеньких, по-ихнему закудахтал, переводчица перевела:
-- Господин говорит, что, мол, это оскорбление их национального достоинства, поскольку акт вандализма, недружественный ко всему греческому народу!
Оказывается, то ли Каравайчук перестарался, то ли ветром сдуло, только стоит Геракл в чем мать родила, но не полностью!
Видя такое возмущение греческих товарищей, начальство дало команду: присобачить фрагмент в кратчайшие сроки!
Каравайчук опять не подвел. Наутро, когда греки продрали свои греческие глаза,
Геракл был укомплектован полностью! Греки на память нащелкались с ним как могли.
…Письмо из Москвы пришло месяца через два. С вырезками из греческих газет и с переводом. Очевидно, у кого-то из туристов оказалась своя фотопленка.
Геракловеды утверждали, что непонятно, с кого был вылеплен зареченский Геракл, поскольку отдельные пропорции не соответствуют ни исторической истине, ни медицинской!
Через дипломатические круги были получены точные параметры, снятые с оригинала в Афинах. Данные пришли, естественно, шифрограммой. Поседевший за ночь Каравайчук собственноручно расшифровал, и через день многострадальный Геракл ничем не уступал афинскому оригиналу. Более того, мог дать ему сто очков вперед!
Бедный Геракл простоял так три дня. Тревогу забила участковый врач Сергеева, бежавшая домой с дежурства. Она вызвала милицию и заявила, что повидала в жизни всякого, но такого безобразия еще не видела. Смущенные ее доводами милиционеры набросили на Геракла шинель и связались с начальством, не зная, как действовать в данном нетипичном случае.
То ли Каравайчук расшифровал неточно, то ли сведения были получены не с того оригинала, то ли подлог какой, -- словом, фрагмент не вписывался в Геракла. А вернее, наоборот!
Дальнейшие реставрационные работы были поручены зав. мастерской по изготовлению надгробий и памятников Завидонову Никодиму. Что он там сделал и сделал ли, неизвестно, потому что было принято единственно верное решение -- заколотить Геракла досками. То есть памятник охраняется государством -- и все!
Теперь никто не мог сказать, будто у Геракла что-то не так. Но как только античного героя заколотили, к нему началось паломничество! Сказалась вечная тяга народа к прекрасному. Гости города фотографировались на фоне заколоченной скульптуры и уезжали с чувством выполненного долга. Кто-то стал сбывать из-под полы фотографии Геракла без досок… По рублю штука. Но скоро выяснилось -- жульничество.
Никакой это был не Геракл, а то ли Зевс, то ли Хэмингуэй в детстве! Когда обман обнаружился, фото пошло по два рубля!
Но что творилось в горсаду у заколоченного памятника! Как будто там за досками выставили Джоконду Леонардо да Винчи! Люди скреблись в зазорах, втискивали глаза в щелочки, оказывали сопротивление милиции.
Старушки, умирая, требовали показать им мученика Геракла.
В городе создалась угрожающая обстановка. Стали поговаривать, что за досками никого и нет, -- наоборот, видали в пивной здоровенного мужика, который выдавал себя за Геракла и в доказательство предъявлял фиговый листок.
Поползли по городу слухи. Говорили, что Геракла заколотили потому, что, оказывается, его лепили с двоюродного брата атамана Петлюры.
В один из воскресных дней огромная толпа смяла наряд милиции, раскурочила доски и наступила жуткая тишина. За досками никого не было…
Возмущению горожан не было предела дней шесть, а потом потихонечку миф о Геракле стал удаляться в прошлое. В городе снова стало спокойно и тихо.
Что касается Геракла, то кое-кто в городе скажет вам, где он. Зав. мастерской по изготовлению надгробий и памятников Завидонов Никодим, согласовав вопрос с начальством, вывез скульптуру из горсада на кладбище. Очень кстати скончался один старичок, безымянный, глухонемой. Вот Никодим и водрузил ему на могилку статую Геракла с душераздираюшей надписью: «Внучеку от дедули».
Так что в Зареченске опять две достопримечательности, как в каждом приличном городе: дуб, в тени которого проездом стоял Пушкин, и могила великого сына греческого народа товарища Геракла. Причем, чтобы не было разночтений, Геракл вкопан в землю по пояс. Отчего, как вы сами понимаете, памятник только выиграл.
© Семен Альтов 1978
-0
MaMka пишет: причем тут наш
гостем тут пишет: надо
