Интерлюдия вторая. Идут белые снеги

В этом году весна стала непривычно ранней гостьей. Уже к середине марта с городского асфальта и голой земли сошёл практически весь снежный покров, оставив после себя лишь редкие тёмно-грязные кучки в местах, где ещё пару недель назад возвышались собранные за зиму дворниками внушительные сугробы. В начале апреля дворы и парки уже были сплошь покрыты молодой зелёной травкой, а к концу месяца кругом принялись распускаться листья на деревьях, добавляя похорошевшему городу зелёного оптимизма. К давно уже не Красному Первомаю весну как будто вообще сменило лето - температура воздуха днём поднималась до вполне июльских +25, и даже ночами легко можно было гулять, не обременяя себя более парой-тройкой килограммов лишней одежды.

В одну из таких приятных ночей в старом уютном дворике никак не могла покинуть две стоящие друг напротив друга лавочки компания из пятёрки парней и двух девушек. Давным-давно было допито пиво, у троих из пятерых курильщиков в компании уже кончились сигареты, а они всё сидели и болтали на разные дружеские темы. Девушки тоже были теперь гостьями своего родного города, не более частыми чем тёплая весна. Прилетели они на праздники из далёкой столицы, навестить матерей да пообщаться со старыми друзьями. И вот друзья сейчас настойчиво подбивали москвичек на традиционное майское путешествие. Тех, собственно, и уговаривать не было никакой нужды - какая же поездка в Сибирь без вылазки на природу?! Вопрос был только в маршруте - Юлька с Настей ещё неделю назад в одном из московских клубов спланировали вылазку в Аршан, видимо, запамятовав за пять минувших лет где традиционно проводит 9-е мая их старая компашка. Им и напомнили, мол, чё погнали, девки, какой нахер Аршан??? Приятная ночь, уютный дворик, старые друзья, кругобайкальские планы - какие, в самом деле, тут могут быть споры? Дай-ка лучше, Олежа, сигаретку - мы на двоих покурим) Седьмого, говорите, с утреца, как в старые добрые, на пару дней... А поехали!

Однако через три дня, шестого мая, всё несколько поменялось. Куда-то ушло так любимое всеми лето, а капризная весна показала свою обратную сторону - ещё ранним утром зарядил нудный мелкий, но совсем не тёплый дождичек, подул свежий ветерок и уличные термометры за окошками показали намного менее приятную чем накануне температуру. Но куда ж теперь деваться, если уже собраны рюкзаки, заряжены фонари, настроены гитары. Да и закупленные девять литров отличного самогона помогут согреться даже в самую холодную из всё-таки уже майских ночей) Чё мы в дождь на Байкал никогда не ездили раньше что ли? Да и там по-любому другая погода стоит - традиционная для таких случаев мантра иногда даже срабатывала...

Один из предполагаемых участников похода, впрочем, остался в городе. Не пропустившего доселе ни одной майской поездки на КБЖД Станислава этой весной одолевали разнообразные проблемы - он и в тех ночных посиделках в старом юлькином дворе не участвовал. Вечером накануне отъезда он, правда, всё же нарисовался на контрольных сборах компашки в квартире наськиной матушки, клятвенно пообещав приехать непосредственно в День Победы, якобы к тому времени он должен решить кое-какие свои вопросы. На том и порешили.

Утро седьмого мая выдалось таким же прохладным относительно недавней теплыни, как и предыдущее, но хотя бы холодная морось минувшей ночью прекратилась. На пересадке в Сортировке даже чуть разъяснило, вышедшее из-за туч солнышко поприветствовало походников и снова спряталось обратно, как только те загрузились в слюдянкинский электрон. На Рассохе традиционно пригубили спиртного, откупорив первую бутылку сэма. А когда вышли закурить ядрёный напиток в тамбур, через дверное стекло увидели неожиданную и безрадостную для себя картинку - на склон с дюралюминиевым дедушкой Лениным редкими, но тем не менее хлопьями повалил белый-белый снег. "Это, парни, давайте-ка всё же до Култука и оттуда в Аршан, в тёплый домик!" "Девчонки, завязывайте, какой ещё, бля, Аршан?! Пошли, первую бутылку допьём, и всё чётко будет! Вы чё, там, в своей Моркве совсем замимозились?" "Блин, пацаны, вы же понимаете, что если мы в своих спальниках замёрзнем, ваши мозги будут нещадно выклеваны?"

Возможно, при иных обстоятельствах вторая пластиковая литрушка горячительного была бы не к месту, но за полчаса до прибытия электрона на их традиционное место высадки дружно решили не месить лесную весеннюю грязь и проехаться до конечной - Слюдянки, чтобы там пересесть на Мотаню. У слюдянкинского мраморного вокзала прикупили несколько хвостов "горячки", оказавшихся весьма недурственного качества, и устроили пир на скорую руку прямо на каменистом берегу, в процессе которого допили остававшиеся в таре уже даже далеко не пол-литра. В Слюдянке было пасмурно и ветрено, зато никаких осадков не наблюдалось, к тому же в направлении, в котором им предстояло двигаться дальше, над непривычно рано оттаявшим нынче Байкалом глаз путешественника радовал обширный участок чистого голубого неба.

В Мотане пить не стали. Как всегда после долгой зимней паузы не могли налюбоваться местными береговыми красотами, надышаться свежим байкальским воздухом на частых остановках, но мгновенно прониклись тем неповторимым всецелым кайфом, когда местный, надёжный как старые тоннели, поезд неспешно везёт тебя к новым походным приключениям. Даже девчонки про Аршан больше не заикались. Полчаса назад они ушли было в тамбур покурить, но под созерцанием подзабытых красот даже не вспомнили там про свои ментоловые сигаретки.

Проехали мимо своего традиционного Места - остановка Мотани была в шести километрах далее. Первоначально планировали прошагать эти километры пёхом, но, сойдя с поезда, решили-таки двинуть в противоположную сторону. Примерно в километре от них был весьма величественный мост, а чуть не доходя до него весьма удобная для разбивки лагеря поляна, на которой большинство из парней однажды уже останавливались и имели достаточно позитивные воспоминания о той поездке. Девкам же, по большому счёту, было все равно где кашеварить. Свою московскую программу-минимум по вылазке на родную природу они уже выполнили. Нестыковку со Стасом, который послезавтра приедет на Старое Место, решили исправить дневной прогулкой ему навстречу.

Над ними теперь и вправду играло летней голубизной чистое небо, вот только температура окружающего воздуха была далековата от летних значений, да и ветер теперь дул даже посильнее чем в Слюдянке. Впрочем, холодно никому не было, скорее, немного свежо, да и одеты все были далеко не в шорты с футболками. Скоренько распаковали рюкзаки, разбили лагерь, натаскали дровишек, запалили костерок. А пока готовили походный супец уже и время ужина наступило. Основательно подкрепились, раздавили ещё бутылочку да пошли на мост пока не стемнело. По общему ощущению под вечер даже несколько потеплело, и если повышение температуры могло быть лишь иллюзией, вызванной употреблением крепкого алкоголя, то установление на берегу полного штиля было невозможно приписать собственному нетрезвому состоянию. На темнеющее небо горстями посыпались такие яркие на Кругобайкалке звёзды. Растущий тонкий месяц висел прямо посередине между байкальскими берегами. Побросав с моста в уже почти невидимую воду камешки, пошли гулять дальше. Посетили длинный S-образный тоннель, устроив там весёлые прятки в боковых штольнях. Повалялись-покурили на сухой прошлогодней траве на пустующем соседнем месте для стоянки, на котором они в прошлую поездку сюда познакомились с весёлой компанией студентов из Томска. Нагулявшись, вернулись в лагерь. Немножко уставшие, снова слегка голодные и совершенно счастливые.

А в лагере было всё как всегда в самую первую походную ночь. Огромный костёр и безумные хороводы вокруг него, свои песни под гитару и чужие "в сопровождении ансамбля" из колонок магнитолы, весёлое бряканье походных кружек и такие вкусные на природе ништяки. Спать все отправились уже под утро, как обычно в первую ночь и бывает. Никто теперь не боялся, что они замёрзнут, и, конечно, никто в итоге и не замёрз.

Замерзнуть всем предстояло следующим днём. Утро, впрочем, выдалось совершенно добрым - с ласковым ярким солнышком посреди чистого неба, весёлыми солнечными бликами на спокойной поверхности Славного Моря и абсолютным штилем. Бодрый свежайший воздух вокруг как обычно предотвратил похмелье - даже не верилось теперь, что вчера они приговорили более половины своих высокоградусных спиртных запасов. С аппетитом позавтракали остатками вчерашней роскоши, потом прилегли на карематы переварить плотный завтрак да совместно нарисовать план предпраздничного дня. Так и не придя к единому мнению относительно маршрута дневной прогулки (голоса за марш-бросок до их любимой стоянки и за более короткое путешествие в Шарыжалгай разделились абсолютно поровну при воздержавшемся Артёме, который как всегда вообще никуда идти не хотел), вскрыли пятилитровую канистру разливного пива да врубили магнитолу, предварительно заменив посаженный ночью комплект батареек. По радиопрограммам не нашли совершенно ничего интересного и, немного ещё пошуршав на всякий случай ручкой настройки, решили сами поставить музыку - традиционный для всех своих кбждшных поездок "Coil". Единогласно выбрали их EP "The Snow" из шести разных вариаций одной и той же композиции, не слишком подходящий летнему отдыху по своему зимнему названию, но такой прикольный по внесезонному звучанию, а ещё, пожалуй, единственный дневной альбом шизовых британцев - остальное их творчество куда лучше заходило нетрезвой кромешной кругобайкальской ночью.

Тем временем вокруг поднимался ветерок. Если на его первые лёгкие порывы никто не обратил внимания - все были увлечены обсуждениями маршрутов и выбором музыкального фона, то уже по окончании первой песни в коротком альбоме парням пришлось подорваться со своих лежаков дабы разобрать и придавить камнями норовившие улететь в Байкал палатки. Спальники и полупустые рюкзаки запихали под опущенные тенты, костерок быстренько притушили. Изначально ветер не был холодным, но здорово бодрил силой своих порывов. Все поймали неслабый тонус и на этом позитиве пошли на прогулку до моста, захватив с собой канистру и прибавив громкость магнитолы до максимума. Ещё не успела компания покинуть лагерь, как от лазурной синевы неба не осталось и следа - ветер согнал на Байкал все бродившие где-то недалече свинцовые тучи. Возле моста гулякам устроила засаду вовсе не покинувшая ещё регион зима - на пятой, предпоследней, песне "снежного" альбома натурально пошёл колючий снег, неприятно бьющий от порывов ветра прямо в сразу ставшие кислыми лица походников. А под мостом разбивались об опорную стенку высокие чёрные волны, отдельными ледяными брызгами долетающие аж до ног путешественников, и не было в окружающей картинке боле ни следа такого недавнего утреннего позитива. На этой минорной ноте и короткий музыкальный альбом закончился. Новую кассету ставить не стали.

В лагерь вернулись, так и не допив прогулочное пиво. В непривычном для кругобайкальских прогулок молчании. Даже нахмуренные чернее байкальских волн москвички не стали высказывать претензий по поводу своего сбывшегося прогноза плохой погоды. Ветер заметно успокоился, снег хоть и не усилился, но уже ложился на непрогретую землю, а, самое неприятное, заметно похолодало. Посему все принялись утепляться, словно перед будущей ночёвкой. И хотя над быстренько реанимированным костром повесили котелок для чая, не в одной голове промелькнула мысль о более взрослом напитке "для сугреву". Впрочем, пока что помогли согреться менее радикальные теплоносители - термобельё и костерок. А горячий чай с печенюшками и сгухой даже приподнял упавшее настроение друзей, пусть и не до вчерашнего уровня. Ветер практически стих. Снег прекратился. А похолодало отчего-то ещё сильнее. Согрелись самым правильным способом - движением. Кто-то наколол дрова, кто-то отправился за следующей партией валежника, вновь установили палатки, девчонки сходили за водой и принялись готовить новый обедоужин. В лагере вновь зазвучали разговоры. Ну, право, не уезжать же обратно домой из-за такой мелочи как нулевая температура воздуха)

День медленно перетёк в вечер. За ужином открыли дебютную во второй день поездки литрушку. Высокий градус сразу приподнял общее настроение. Пока не стемнело, успели провести фотосессию в необычных для их кбжд-шных походов белых декорациях. Пошвырялись друг в дружку снежками и даже слепили миниатюрного снеговика. А с наступлением сумерек снова включили музыкальное сопровождение, фоном прослушав несколько популярных альбомов разных групп. Наслушавшись, выключили магнитолу, к гитарам тоже руки отчего-то ни у кого не потянулись. Заменили музыку на разговоры. Приятные походные беседы старых друзей, в основном, состоявшие из общих воспоминаний самых ярких моментов их бесчисленных кругобайкальских поездок. Традиционно вспомнили-помянули старых компаньонов, которые уже никогда не присоединятся к своим боевым товарищам, после чего разговоры на поляне стали много размеренней и тише. К наступлению полной темноты допили вторую бутылку сэма, а в процессе распития третьего и предпоследнего из закупленных в поездку пузырей приняли единогласное решение вернуться в город завтрашним вечерним электроном, совершив перед его прибытием продолжительную праздничную прогулку до Тёмной Пади с непременным посещением Старого Места. Никто не сомневался, что в такую погоду Стас в одиночку на Байкал не двинет.

Ночь была темнющей, без единой звезды на небе. Ветер больше не дул, снег давно прекратился. Лагерь окутала полнейшая тишина, глубже самой бездонной трещины Байкальского разлома. Сделав парочку безмолвных дринков, озвученных лишь обоюдным бряканьем металлических походных кружек, решили снова попробовать сделать звуковым фоном радио. После приёма пары-тройки китайских радиостанций наткнулись на какой-то радиоспектакль на "Маяке" по одному из рассказов Рэя Брэдбери, сперва приведшему их в слушательский экстаз, но в итоге едва не заморозившему всю нетрезвую компашку сильнее самой холодной ночи. Осознав такую опасность, быстренько переключились на какую-то неведомую музыкальную станцию и нарвались на совершенно глючную программу "Спокойной ночи, крепыши - шоу", где прикольная западная электронщина гармонично разбавлялась интересными и нисколечко не нудными комментариями ведущего. А уж когда после краткого рассказа о "Coil" была поставлена третья из шести вариаций "Snow", вся тусовка неистово орнула. Данной композицией передача была триумфально завершена, а в небольшом костровом ореоле показались новые мелкие снежинки. Разлились последние миллилитры, наделась немногая остававшаяся неодетой тёплая одежда, и вся пьяная компания на полусогнутых побрела в палатки да полезла в спальники.

Новое утро было много бодрее вчерашнего. Снег ночью снова прекратился, никто даже не знал сколько он в итоге шёл, а сплошные тучи не пустили на берег утренний морозец, но и солнечным лучам согревать землю тоже не давали. В итоге пред вылезшими на белый свет палаточниками предстал совсем не майский пейзаж. Если бы не безлёдная, почти чёрная гладь Озера в паре десятков метров от лагеря, легко можно было представить с похмелья, что их накрыло какое-то коллективное безумие, и они отправились с палатками на КБЖД в январе. Впрочем, вместе с тем было в картинке и какое-то визуальное очарование, а текущее похмелье не оказалось сильнее самой нехитрой зарядки. Да и грустить по поводу несложившейся в целом поездки было уже некогда, через пару-тройку часов надо было собираться в обратную неблизкую дорогу. Посему сразу же развели приличный костёр, разогрели своё вчерашнее варево, консистенцией более никак не напоминающее суп, заварили свежий чаёк да приступили к просушке некоторых вещей, совсем не должных быть влажными. Разогретый вчерашний ужин, как оказалось, ни на толику не потерял своего вкуса, не подпортилась при данной температуре воздуха и прочая оставшаяся снедь, посему завтрак вполне зашёл. Опохмеляться было больше нечем да, судя по всему, и не стоило, несмотря на весомый праздничный повод. Традиционно перекурили, умылись ледяной водой на берегу, а там и лагерь сворачивать пора подошла. Собрали помимо вещей накопившийся мусор, дабы выбросить его в ближайшие контейнеры, залили водой тлеющий костерок и двинули в сторону их главного кругобайкальского Места стоянки.

Шли достаточно бодро, по видимому, накопив немало сил за такой нетипичный для них поход, во время которого намотали на своих двоих лишь по каких-то четыре-пять км налегке, а, может быть, их тянул магнитом тот родной пятачок над обрывом. Так или иначе, отличное походное настроение вернулось снова, а про недавнее похмелье никто уже даже не помнил. Ну и декорации, конечно! Никому из путешественников прежде не приходилось гулять по кругобайкальским шпалам по щиколотку в снегу. Примерно через полчаса прогулки Олег решился озвучить вопрос, который наверняка вертелся в голове у многих: "А что, если Стас всё-таки приехал и сейчас идёт им навстречу? Разворачиваем его и везём обратно, или кто-то готов ещё на денёк здесь остаться?". Сам Олег, если что готов) Его энтузиазм неожиданно разделил Артём, от которого Олег менее всего ожидал подобного, все остальные дружно пробубнили, что Стас по-любому тихо радуется, что не уехал с ними в такую непоходную погоду. Тогда Олежа переключился на москвичек: "Ну, а вы как, девчонки? Когда снова теперь на Байкал попадёте? Ещё через пять лет? На Железку так, может, вообще больше никогда в жизни!". Наська промолчала в каком-то раздумье, а Юлька решила отшутиться: "Ты считаешь, что мы тут сейчас недостаточно на пять ближайших лет намёрзлись, и предлагаешь для полноты ощущений переночевать ещё ночь без сугреву, чтобы мы окончательно околели?". Олег резонно предположил, что Станислав вряд ли поехал бы к ним с пустыми руками, прекрасно понимая, что все запасы походников уже уничтожены, а Артём клятвенно заверил, что сумеет ночью согреть девчонок и без алкоголя. Те лишь дружно расхохотались: "Ах, Артём, ты вечно только обещаешь)" Олег решил подытожить: "Давайте вернёмся к этой теме, если всё же встретим Стаса. Может, он и вправду на кухне с горячим чаем сидит, смотрит в окно и улыбается".

До Своего Места дошли, не обнаружив по дороге ни одной обитаемой стоянки, хотя позавчера наблюдали из Мотани два небольших лагеря примерно в километре друг от друга. Получалось, что они были нынче самыми морозостойкими походниками, как минимум на данном отрезке Дороги. Никем не была занята и их Поляна. Вышли на неё, поздоровались с Местом вслух практически полным хором. Несколько потеплело, вчерашний снег лениво таял, и вытоптанная на прямоугольном пятачке земля местами превратилась в неприглядную грязюку. Снег белел только на пригорке у левой стороны тоннельной стенки да ещё вокруг колючего кустарника над обрывом. Зато отвесный скальник над тоннелями в любые сезон, погоду и температуру воздуха одинаково перехватывал дыхание задравших голову к небу путешественников своей величественной и неповторимой красотой! И местные чайки кричали им сверху всё те же чаячьи приветствия, как в тот самый первый май, минувший уже почти десяток маев назад. Вдоволь насладились любимейшей из картинок, курящие перекурили. Олег и Димка ненадолго спустились к воде, поздоровавшись и с таким знакомым кусочком байкальского берега. Девчонки и примкнувший к ним Тёма взобрались на пригорок, а уже с него на короткий тоннель, покурили и там, в молчании созерцая тёмную гладь самого водоёмкого пресного озера в мире. На этом программа короткого визита была выполнена полностью. Стас, который по всем раскладам уже давно должен был добраться сюда с утреннего электрона, так и не подошёл. А небо снова стремительно чернело, готовясь к новому снегометанию.

Пацаны договорились меж собой вернуться сюда в тёплом зелёном июне, и весь отряд побрёл дальше - по тропке мимо старой трансформаторной будочки, затем через мосток, межтоннельную галерею, а перед самым тоннелем Серёга, нёсший магнитолу, врубил музыкальное сопровождение. Тоннель бодро прошагали за две песни из продиджевского "The Fat of the Land", а по выходу на белый свет были поприветствованы очередным в эту поездку снегопадом. Коллективно пошутили, что пора ставить "Snow", и только поменяли кассету, как снег снова отреагировал на "свою" песенку, вдруг повалив пушистыми новогодними хлопьями. Картинка, наблюдаемая с моста через распадок, была поистине волшебной. Над руинами старой электростанции мела настоящая метель, накрывая своим белым одеялом один из самых красочных кбжд-шных пленэров, но при этом вовсе не было не то что морозно, но даже слегка прохладно. Фотографы полезли в рюкзаки за своей аппаратурой)

Новогодний снегопад так и валил на Железку крупными хлопьями, когда они подошли к следующему длинному тоннелю. Ветер быстро прекратился, и единственным неудобством от погодного катаклизма не по сезону было то, что тяжёлый снег налипал на обувь, заставляя периодически обстукивать кроссовки о рельсы. Картинка вокруг быстро стала ещё более зимней чем сегодняшним утром, и никто уже не верил, что каких-то четыре дня назад вокруг весело плясало беспечное лето. Остановились, в очередной раз отряхнулись от снега перед заходом в тоннельную тьму, парочка путников прикурила, как вдруг им навстречу из тоннеля вышел Стас собственной персоной, счастливей чем самая счастливая из песен) Меж губ Олега, только что размышлявшего о поздневечерней горячей ванне, застряло невырвавшееся "бля".

Конечно, все они были рады кругобайкальской встрече со старым товарищем, и дружеские объятия под новогодним снегопадом были абсолютно искренними, но всё же те, кто уже на сто процентов настроился на сегодняшнее возвращение домой, оказались чуточку радостнее) Самое большое замешательство посетило москвичек, но обе девушки прекрасно относились к Станиславу, и после короткого, хоть и не самого простого раздумья приняли решение продлить ещё на денёк свои байкальские каникулы. Лишь Тёма, казалось, ни на секунду не сомневался в правильности продолжения кбжд-шного банкета и сразу же деловито поинтересовался есть ли у Стаса водка. Ответ друга его не разочаровал)

Устроили получасовой привал-перекур на голой ровной площадке перед тоннелем, пока уезжающим позволяло время, остававшееся до прибытия вечернего электрона. Поинтересовались у Стаса где он так задержался в дороге, опасаясь, что причиной этой задержки является раскисшая от осадков тропа в распадке или же разлившиеся речушки. Вновь прибывший успокоил отчаливающих, что с дорогой всё в порядке, просто он признакомился в деревне с парочкой других туристов, остановившихся прямо в Ангасолке, и пару часиков тусанулся там с ними в уютном домике возле берега. Остающиеся же принялись обсуждать где им лучше разбить лагерь для новой ночёвки. У Станислава нашёлся ответ и на этот вопрос, так же связанный с его новыми знакомыми, мол, чем мёрзнуть в палатке, остановимся лучше в тёплом домике с печкой - он достаточно вместителен для такой компании, кроватей, конечно, недостаточно для всех, ну, так и в палатке они бы спали не на кроватях. Он де уже обо всём договорился с обитателями дома - клёвые пацаны, кстати, усольчане, один, правда, уже года три-четыре живёт в Питере, сейчас приехал оттуда специально ради похода, сильно соскучившись по Байкалу. А сейчас пойдёмте на Старое Место, так хочется на него посмотреть уже!

Искренность последней стасовой реплики подчеркнуло неожиданно выглянувшее между туч яркое солнышко, показавшееся на небе впервые со вчерашнего утра. Снегопад, к тому моменту уже изрядно умеривший свою интенсивность, тут же прекратился совсем. Покидающие Байкал путешественники принялись прощаться с остающимися. Сергей (на самом деле в тот момент размышлявший в уме а не задержаться ли ему тоже, но в итоге решивший не задерживаться) оставил друзьям в аренду свою магнитолу, Димас передал Олегу большой фонарь, а уже почти год как некурящий Андрюха протянул Артёму свою взятую "на всякий случай", да так и не открытую пачку "Мальборо", все вместе чмокнули в щёчки девочек и двинули в сторону Ангасолки. Ну а великолепная пятёрка во главе со свежеприбывшим походником спрятала в густом кустарнике свои рюкзаки, для напрасной надёжности забросав их сверху валежником, да налегке двинула обратно на свою традиционную стоянку, благо, отойти от неё они успели на каких-то полтора километра.

Повторный визит на Поляну отличался от случившегося часом ранее лишь "раздавленной" под стасовские дорожные бутеры поллитровкой "Золотого Кольца". Несмотря на символичность принятой дозы, все вдруг почувствовали приятное опьянение, то ли "с устатку" от намотанных по снежным шпалам километров, то ли от магии Своего Места, несомненно обрадованного визитом дорогих гостей. Может, от водки, а, может, и от достаточно высокого ещё солнца на заметно очистившемся от чернильных тучек небе с алкогольным головокружением пришло и долгожданное тепло. Все сидели возле тоннельной стенки, положив под сидельные части тел свёрнутые куртки и смотрели на искрящийся в солнечных лучах Байкал, а Байкал смотрел на них, и не было в его взгляде больше той чёрной хмурой недоброжелательности. И чаячий ор вдруг стал самой мелодичной песней. И внизу по скальнику кое-где пробивались первые волшебные байкальские цветы. Как хорошо что они остались! С Днём Победы, друзья-товарищи!

Дорога до Ангасолки пролетела совершенно незаметно. На полдороги забрали свою спрятанную поклажу, там же устроили единственный в пути перекур, дослушали альбом "The Prodigy" ("Snow", на всякий случай, больше ставить не стали)) и ещё посветлу подошли к деревне. Описанный Стасом домик был новым - раньше они его не видели - на окраине, неподалёку от места, где ранее располагался снесённый два года назад по причине ветхости старый сельский магазин. Ни на подходе к Ангасолке, ни в самом населённом пункте не наблюдалось ни души, даже деревенские собаки не бегали, лишь только на берегу возле самого домика двое парней в брезентовых бушлатах накачивали ножным насосом резиновую лодку. Подошли-поздоровались-познакомились. Усольчанина звали Вовой, экс-усольчанина - Вячеславом. Стас достал из своего рюкзака ещё две бутылки, расположились на трёх стоящих буквой "П" лавочках. Посредине буквы "П" располагался вкопанный ножками в землю небольшой столик, уже накрытый традиционными походными закусками, рядом на земле стояла трёхлитровая пластиковая канистра, очевидно, не с водой, так как на столике стояли две на треть наполненные жестяные кружки, к которым, едва подойдя, сразу протянули руки их новые знакомые. Вновь вспомнили про сегодняшний праздник, едва выпив "за знакомство", потом дошла очередь и до "прекрасных дам". А на следующем тосте выяснилось, что содержимым канистры является банальный этиловый спирт, наполовину разведённый байкальской водицей. Попробовали, зашёл не хуже водки, покурили и вдруг трёхдневные ханыги почувствовали себя совершенно пьяными, пьяными в такой степени, какой не достигали они и близко в предыдущие два вечера. Привставшая с лавочки Наська вдруг запуталась в собственных ногах, ставших ещё и совершенно ватными. Артём после двух затяжек андрюхиной сигаретки и вовсе съехал со скамейки на землю и далеко не сразу смог подняться. А Юлька уставилась в одну точку и вся замерла на месте, будто заснула с открытыми глазами. Даже Олег, не без основания считавший себя крепким по части алкоголя, чувствовал приличное головокружение и слабость во всём теле. Неприятными их ощущения, впрочем, не были, скорее, наоборот, но при этом присутствовал и некоторый испуг - почему всех так накрыло после в общем-то пионерской дозы?! Стас, однако, держался огурцом и даже по-доброму подтрунивал своих товарищей, мол, нифига у вас тут трипы алкогольные, так проспиртовались за двое суток, что, едва начав пить, все отъехали. Больше не наливаем!

Бодры были и усольчане, как будто пили не из той же канистры. Налили себе ещё по пол-кружки, замахнули да пошли спускать на воду свою резинку. Позвали с собой и Станислава как самого трезвого из гостей: "Пошли покатаемся вдоль берега, пока не стемнело!". И троица мореманов двинула к воде. Тут неожиданно пришла в себя Юлия, перевела враз ставший осмысленным взгляд на лодку, крикнула вслед: "Далеко от берега не отплывайте!". Посмотрела на канистру, потом на Олега, тот кивнул с усмешкой опохмелившегося забулдыги, налил в три кружки, обнаружив, что Тёма спит, прямо сидя на лавочке. Настя без лишних слов взяла кружку, втроём чокнулись байкальскими камешками, плотно накрыв кружки ладошками сверху, замахнули. Неожиданно почувствовали себя трезвее, только тела у всех троих были какие-то плохо управляемые, ноги так вообще не слушались. Что-то невнятное промычал во сне Артём.

Стремительно темнело. Загорались вечерние огни Слюдянки и Байкальска. В крохотном пятнышке на водной глади уже совсем не угадывались очертания резиновой лодки. А трио нисколечко не трезвых кругобайкальцев, уже даже не закусывая, всё опрокидывало в себя очередные дринки странного спирта. На воду они больше не смотрели. Снова свалился на землю спящий Артём. Олег с Юлей подняли его и утащили в домик. Пришла Анастасия. Внутри дома было свежо как на улице. Молча подкинули дров в гаснущую печку. Надели верхнюю одежду - на Тёму тоже напялили пуховик и уложили товарища на низкую деревянную кровать. Девчонки легли на такие же кровати, а Олег расстелил себе на полу возле печки каремат и сверху сложенный спальник. Наська уснула сразу же. Олег вышел на улицу, покурил, потом в свете фонарика разлил в две кружки спиртягу, вернулся в домик к собутыльнице. Включил радио и по голосу ведущего узнал ту самую глючную передачу про крепышей. Выпили, легли и, засыпая, слушали монотонный монолог ди-джея: "... май. А в Питере хлопьями валит снег. Ровно год назад, в такую же новогоднюю погоду, один искатель приключений нашёл своё последнее приключение в полукилометре от поверхности самого странного водоёма в мире... в сотне метров от берега... лодка перевернулась..." Когда по радио зазвучала последняя, шестая из вариаций "Snow" её уже никто не слышал. А, может, никакой музыки и не было вовсе... Трудно сказать точно. Для кого в самом деле работает радио, которое никто не слышит? Так или иначе, но когда на следующий день магнитолу вновь попробовали включить, батарейки были разряжены полностью...

Артём проснулся первым. Лёжа на спине, лицом кверху. Протёр заплывшие глаза и пронзительно закричал. Его истошный крик моментально разбудил остальных компаньонов. Всех штормило на десять баллов! Но стоило вслед за Тёмой посмотреть наверх, а потом ещё и кругом, как внутренний шторм сразу становился малозначительным фактором. Над ними зияло лазурное безоблачное небо. И с этого летнего великолепия почему-то снова потихоньку сыпал свежий снежок. А окружало походников самое настоящее пепелище. Одна из чёрных обгорелых стен с неровной дырой в месте бывшего дверного проёма уцелела в близких к своим первоначальным очертаниях, остальные же три сохранились только бесформенными фрагментами. От крыши остались лишь две обгорелые накренившиеся балки, а пол, на котором они спали являл собой крупные уродливые головешки. А "снежок" при ближайшем рассмотрении оказался белым пеплом, сдуваемым байкальским ветерком с обгоревшего остова строения. Вся четвёрка пулей покинула место своего пьяного ночлега. На улице как попало были разбросаны их вещи из наполовину вывернутых рюкзаков. Стоял грязный стол и, как ни странно, почти невредимый для данных обстоятельств огромный кожаный диван, видимо, мужественно спасённый из огня каким-то отважным пожарным. Лавочек возле стола не наблюдалось. А, самое любопытное, куда не кинь взгляд, не наблюдалось и никакой деревни! Местность никому из квартета была незнакома совершенно. Кое-как туристы пособирали свои вещи да тихой сапой двинули от этого странного места на поиск знакомых кругобайкальских ориентиров. Миллион мыслей беспорядочно толкался в их нетрезвых мозгах, но одна была для всех превалирующей: "Где Стас??? Что с ним? Приезжал ли он сюда вообще?!" Никаких стасовских вещей на пепелище не наблюдалось, не было найдено и пустых бутылок из-под "Золотого кольца". Только на столе стояла какая-то большая грязная пластиковая посудина, не слишком похожая на канистру, с бурой жижей на дне. Неужели они вчера это пили??? Что вообще здесь произошло?

А когда после часа блужданий по Дороге они наконец увидели до боли знакомую скалу-зуб, в постепенно трезвеющих мозгах был сформирован, возможно, самый главный вопрос: "Если это был не Стас, то кто это был???".

Навигация по личному альбому

29/50