Глядя на новости из Японии

В Приангарье в ближайшие годы возможно сильное землетрясение

В результате землетрясения на юго-западе Китая погибли почти пятнадцать тысяч человек. Причина этой катастрофы - движение Восточно-Азиатской плиты. От провинции Синьхуа до ближайшей границы Иркутской области более 3000 километров.
Жирной красной точкой обозначен эпицентр землетрясения в Китае. Красная линия показывает границу Восточно-Азиатской плиты. Стрелка - это направление движения плиты в сторону Тихого океана. Оранжевой линией с точками показана миграция плиты. По прогнозам иркутских ученых из института земной коры, именно так она будет двигаться в ближайшие годы.
- Здесь мы попали в такую ситуацию, когда землетрясение находится на той плите, которая выходит на нашу байкальскую зону. Нужно ожидать усиление сейсмической активности с 2009 по 2015 годы, - говорит доктор геолого-минералогических наук, профессор ИЗК СО РАН Кирилл Леви.
В год плита перемещается на 4 миллиметра. Это может составить реальную угрозу Байкало-Монгольской территории:
- Это значит, что через 10 лет она будет 40 миллиметров. Это достаточно приличная величина, она может породить достаточно сильные землетрясения.
Специалисты МЧС в Иркутской области регулярно проводят профилактические мероприятия, объясняя населению, как действовать в случае землетрясения.
- Мы, территориальная подсистема МЧС, готовы. И когда дается такой прогноз 2009-2015, понятно, что мы не сидим сложа руки. Мы - это не только территориальная подсистема МЧС, но и все органы исполнительной власти. Все заинтересованы. И сразу же вырабатывается комплекс всех мероприятий, - говорит замначальника ГУ МЧС России по Иркутской области Михаил Бегун.
В следующем году планируется принять программу "Сейсмическая безопасность Иркутской области". Она давно уже готова. В других регионах подобные программы активно работают и входят в федеральную программу "Сейсмическая безопасность России". А это, соответственно, и дополнительное финансирование из бюджета страны.
Здесь, в главном управлении МЧС России по Иркутской области, ведется ежедневный мониторинг сейсмической активности. И самое главное, чтобы прогнозы иркутских ученых по поводу землетрясения не оправдались.
15.05.08 14:30
http://irkutsk.rfn.ru/region/rnews.html?id=30527&rid=41
В Иркутской области утверждена долгосрочная целевая программа «Повышение устойчивости жилых домов, основных объектов и систем жизнеобеспечения в сейсмических районах Иркутской области на 2011 –2014 годы». В ней предусмотрены мероприятия по повышению сейсмической безопасности и снижению последствий землетрясений, по подготовке транспортной и энергетической систем к колебаниям земной коры. В рамках программы в Приангарье будет реализован комплекс мероприятий по сейсмоусилению жилых домов, объектов жилого и общественного назначения. Для финансирования программы будут привлечены средства из федерального, областного и местных бюджетов, а также из внебюджетных источников с общим объемом финансирования свыше 4 млрд рублей.

В разработке этой программы участвовали ученые Института земной коры СО РАН. Об истории создания этого документа рассказывает заведующий лабораторией сейсмостойкого строительства института, кандидат геолого-минералогических наук Юрий Бержинский:

– Это не первая подобная программа в Иркутской области. Надо сказать, что область всегда довольно активно позиционировалась как сейсмоопасный район, благодаря и научным знаниям. То, что Байкальская рифтовая зона сейсмоактивна, все убедились и совсем недавно, в 2008 году. Тряхнуло изрядно – 50 лет такого на Байкале не было, и повреждения построек были серьезные.

Надо сказать, что ученые давно старались «пробить» необходимость принятия такой целевой программы. Еще в 1991 губернатор Ю. А. Ножиков по предложению ученых подписал решение облисполкома «Об улучшении строительства объектов социальной сферы в сейсмических районах Иркутской области». А в 1995 году уже заместитель Юрия Абрамовича – под влиянием нефтегорских событий подписал подготовленную институтом программу по сейсмобезопасности. Напомню, тогда в последних числах мая в Нефтегорске произошло землетрясение, которое из-за огромного количества жертв получило большой резонанс во всем мире. Там полностью обрушилось 17 пятиэтажных домов, погибло более 1800 человек, а всего-то их было в поселке 2200. Прилетел С. Шойгу, японцы со своей аппаратурой. 23 июня 1995 года была подписана наша программа, а через неделю Иркутск тоже солидно тряхнуло.

Оценили программу в 8 млн. рублей, а выделили 30% от суммы. Да и то благодаря личным связям академика Логачева с губернатором. Но кое-что было сделано: прежде всего, проведены НИОКР. Проводилось усиление зданий, правда, чаще всего при капремонте. Например, школа № 3 благодаря поддержке депутатов и настойчивости специалистов была снесена, и взамен ее выстроили новую.

Надо сказать, что Иркутская область опережает другие регионы СФО по научному потенциалу знаний о землетрясениях, по количеству испытаний различных объектов и разработке предложений в области сейсмостойкого строительства. Но сама область не всегда разумно ведет политику по вопросам сейсмобезопасности. После документов 1991 и 1995 годов, о которых я уже упоминал, не было принято ни одной программы по вопросам сейсмобезопасности вплоть до 2010 года. А наши восточные соседи настойчиво обращались в Госстрой и кое-чего добивались. Конечно, возможности для обоснований у них тоже есть – и наука, и технологический университет в этом направлении работают, но научно-технический потенциал нашей области мощнее. Кстати, последствия землетрясения 2008 года в Слюдянском районе полностью еще не устранены. Хорошо, что удалось хоть что-то сделать – добиться сноса школы № 7 в Култуке, которая 50 лет простояла. Эта школа попала в новую программу. По 30-ти зданиям в Слюдянке, Байкальске и Култуке мы совместно с ИрГТУ дали свои заключения.

– Но ведь была программа общероссийская и, насколько я знаю, мы в нее никак не попадали?

– Да, была программа на 2002–2010 годы, утвержденная еще премьером Касьяновым, но финансировалась она скудно. Вскоре руководству МЧС удалось убедить правительство, что она не эффективна и тогда появилась программа, ориентированная в основном на задачи МЧС. Программа Касьянова носила превентивный характер – предварительно усилить здания, чтобы уменьшить жертвы и убытки. Программа же МЧС была направлена на расширение возможностей министерства по ликвидации последствий землетрясений. Новую целевую программу 2009–2013 годов Правительство утвердило в сумме 72 млрд рублей. на стадии концепции. Когда специалисты посчитали, во что обойдется усиление зданий по всей стране – получилось полтриллиона и даже больше. Таких денег не было, поэтому приняли другой термин – ориентироваться на достаточный уровень сейсмоусиления и сейсмобезопасности и пришли к цифре 72 млрд. Когда президент Дмитрий Медведев был на Камчатке, губернатор края попросил 36 млрд. рублей (половину!) и пообещал усилить за эти деньги 900 зданий – 40 млн. на одно здание. Для Слюдянки мы разработали проект сейсмоусиления здания центральной районной больницы, и действительно получилось 48 млн. Так что 40 млн рублей – вполне реальная цифра.

Стоимость нынешней областной программы 4 млрд рублей, значит, можно усилить или отстроить заново около 100 зданий. А по данным БТИ, на учете только в Иркутске стояло в 1995 году 32 тысячи строений жилищного-гражданского назначения.

– А раньше разве дома не усиливали?

– Первые современные нормы по сейсмостойкому строительству появились в 1957 году, документ этот назывался СН 8-57. С этого момента начался отсчет действия современных строительных норм. Существовали какие-то правила и до этого, но они в основном использовали зарубежный опыт. Ведь всерьез в нашей стране стали заниматься сейсмозащитой после Ашхабадского землетрясения 1948 года, при котором погибло 100 тысяч жителей. Тогда правительство выделило немалые деньги для решения двух конкретных задач. Первое – создать современную сейсмическую шкалу. Это сделал профессор С.В. Медведев, и мы до сих пор пользуемся этой шкалой. Второе – разработать современные методы расчета зданий на сейсмические воздействия. Эту задачу решил профессор И.Л. Корчинский. Параллельно этой проблемой занимались и американцы, но у них уже были инструментальные записи землетрясений и на их основе строились модели сейсмических воздействий. А Корчинский решил задачу теоретическим путем и результаты примерно совпали. Уровень сейсмических нагрузок и у них и у нас примерно одинаковый.

Девять субъектов Федерации из двенадцати, входящих в Сибирский ФО, расположены в сейсмической зоне. Иркутская область больше других регионов практически сделала в научно-техническом плане, но в действиях администрации области не доставало планомерности и последовательности. Что касается последней целевой программы, то по договору с Минстроем области Институт земной коры принимал участие в разработке концепции программы и самой целевой программы. Правда, в подходах были некоторые расхождения. Институт считает, например, что надо восстановить затраты на НИОКР, для чего в первом квартале выйти с предложением в Законодательное собрание области. Важность НИОКРовского блока заключается в том, что он определяет, от какой и до какой балльности нужно усиливать здания. Например, в соответствии с концепцией сейсмического риска дома, которые построены в Иркутске и Ангарске в 60-х годах, не надо усиливать до 8 баллов – они уже отслужили половину установленного для них нормативного срока - достаточно сейсмоусиления до 7 баллов. Это экономит деньги. Необходимо осуществлять и жесткий авторский надзор, что позволит контролировать качество работ (а не пускать деньги на ветер –примеров тому немало). Испанский король Карл V говаривал: лучше действовать, чем знать, но для того, чтобы действовать – нужно знать. Это как раз та ситуация, в которой мы находимся сегодня с паспортизацией, да и со всем блоком НИОКР.

– Что, конкретно программа даст области?

– Несмотря на недостатки в федеральной и региональной программах, нехватку финансирования, нужно отметить, что впервые наше государство в таком объеме проявило заботу о своих гражданах, обратило внимание на то, в каких подчас ужасных домах живут наши люди и что они могут серьезно пострадать при землетрясении.

Конечно, есть проблема – обеспечение проектно-сметной документацией работ по сейсмоусилению зданий, объем которого на этот год запланирован в сумме 700 млн руб. Это значит, что область должна иметь разработанную и согласованную техническую документацию на эту сумму. Камчатка, например, деньги прошлого года не освоила. И их направили обратно в госбюджет. Такая опасность существует и для Иркутской области. Ведь надо успеть провести паспортизацию зданий и прочее. Мы проводили уже некоторые работы. В Ангарске, например, обследовали 371 здание серии 1-335с (миллион кв. м общей площади или 20% жилищного фонда города), доложили в мэрии результаты и объяснили, что нужно делать дальше. Совещание пришло в ужас – нельзя волновать население, ни в коем случае результаты массового обследования жилищного фонда не должны попасть в прессу или на ТV. Надо покрасить дома в яркие тона и всем будет весело! А то, что люди проживают на 8-балльной территории в домах, которые, дай бог, чтобы выдержали 6–7-балльное землетрясение, – это как-то в расчет в мэрии не приняли. Я отнюдь не собираюсь сгущать краски – Нефтегорск – это не наш сценарий развития сейсмических событий. Такого массового обрушения зданий не произойдет. Но то, что наши дома получат повреждения, так это факт.

Приведу живой пример: 26 февраля 1999 года в 3 часа ночи на территории Листвянки произошло землетрясение силой не более 6 баллов (эпицентр находился в акватории оз.Байкал на удалении от берега 20-25 км). Жилые 3-этажные дома в районе санатория «Байкал» и гостиницы «Интурист» были запроектированы и построены в соответствии с требованиями 9-балльной сейсмики. Никакой опасности землетрясение для этих домов не представляло. Однако люди, поддавшись панике (и неизвестности) похватали детей и документы и предпочли провести остаток ночи на 20-градусном морозе. Вот это уже наш сценарий развития сейсмических событий, причем, разумеется, нужно брать в расчет зимний вариант.

Институтом земной коры разработана и опробована на практике методика паспортизации жилищного фонда, причем, в основу этой методики положены результаты натурных вибрационных испытаний фактической сейсмостойкости региональных типов зданий массовой застройки. Конечно, вибрационная машина не в состоянии смоделировать реальное землетрясение, но существует специальные методы, позволяющие перейти от результатов натурных испытаний к оценке сейсмостойкости опытного объекта. Суть их заключается в переходе от физического эксперимента к математическому моделированию. Подобных испытаний по стране, начиная с 60-х годов, проведено порядка 130-150, в том числе в Иркутской области более 15. Методика паспортизации имеет трехступенчатую структуру. Первый этап – это выбор по сериям примерно 20-30 типов зданий, и проведение вибрационных испытаний. Это объемная работа, но она дает исключительно ценную информацию, которая потом будет использоваться не один десяток лет. Например, 10-этажный фрагмент 135-й серии в м-не Университетский испытали двадцать лет назад, а результаты используются и сегодня.

Второй этап – это организация опорной сети зданий-представителей, которая бы отражала структуру городской застройки, учитывала инженерно-геологические условия территории, а также карту сейсмического микрорайонирования (в 8-балльном городе есть и 7-балльные площадки и 9- балльные). На каждый дом-представитель – в Иркутске их 160, в Ангарске – 100 – составляется технический паспорт. Паспорта нужно периодически обновлять. Если были какие–либо повреждения, трещины – наши геофизики выедут и замерят период колебаний. Это как измерение температуры у человека с помощью градусника. Если 36,6 – значит здоров, а если период колебаний у здания изменился, значит в его конструкциях появились какие-то дефекты. Это уже мониторинг технического состояния зданий. Результаты второго этапа проецируются на микрорайонный уровень застройки. Представляете м-н Университетский? Это около 200 блок-секций 135-й серии, а она уже ранее испытана с помощью вибромашины, которая способна передать на здание динамические нагрузки, сопоставимые по величине с сейсмическими силами при реальном землетрясении. Не нужно идти в каждый дом, работа идет «по площадям», позволяя сформировать объективную оценку сейсмической уязвимости всего жилого района. Могут, конечно, различные «специалисты» предложить, так называемые, визуальные обследования (т.е., оценки «на глазок») за не малые деньги, но это профанация!

Нефтегорское землетрясение произошло в 1995 году. Через 10 лет инженерно-техническая общественность еще раз вернулась к разбору причин этой трагедии. И одна из первых публикаций называлась «Не землетрясения убивают людей, а здания». Но другой журналист написал: «Не здания убивают людей, а незнание». Это ближе к правде. Мы провели дюжину уникальных в масштабе Восточной Сибири испытаний (а нужно – в 2-3 раза больше) и можем уже дать обоснованные рекомендации, что и где нужно сделать, чтобы избежать больших потерь. А «предупрежден, значит, вооружен».

– Юрий Анатольевич, а что вы можете сказать о современном строительстве?

– Есть перечень строительных норм (СНиПов), которые считаются действующими. К сожалению, в этот перечень не включены конструктивные требования к сейсмостойким зданиям, которые проектировщики и строители должны соблюдать. Иркутский Промстройпроект написал по этому поводу толковое письмо в правительство, но пока никаких положительных сдвигов нет.

– А современные16-20-этажные дома кто-нибудь испытывал на сейсмоустойчивость?

– Никто. Чаще всего они монолитные. Это достаточно надежная конструктивная схема, но как она выполнена в натуре? Несколько лет назад областной Стройнадзор обратился в институт с просьбой проверить здания, выполненные в безригельном каркасе, который был освоен Шелеховским ЖБК. Мы обследовали 60 блок-секций. Результат - половина домов не соответствует нормативным требованиям 8-балльной сейсмики. Я опять-таки не стремлюсь сгущать краски. Надеюсь, что эти дома не обрушатся при 7-8-балльных землетрясениях, но объем повреждений увеличится в несколько раз.

В Лисихе некая фирма построила дома на 9-балльной площадке: одна блок-секция выдержит 7 баллов, другая – 8 баллов. За счет того, что не сделали соответствующее сейсмоусиление, на каждой квартире фирма-застройщик «сэкономила» по 200-250 тыс. руб. А ведь дольщик платил за квадратные метры в 9-балльном доме, а получил их – в 7-балльном. Помните, как у Булгакова черный маг объяснял буфетчику разницу между осетриной первой и второй свежести.

Но и старые дома не без изъянов. Пятиэтажки серии 1-335с, построенные в 60–70-х годах – это проблема всей Сибири. Прочность наружных стен этих домов в два-три раза меньше требуемой. В Москве подобные постройки начального этапа индустриализации строительства снесли, а в Сибири, и в Ангарске, и в Иркутске, они стоят. Институт предлагает администрации Ангарска отдать под испытания первый 3-этажный панельный дом в Ангарске по адресу ул. Восточная, 23, возведенный в 1959 году для того, чтобы определить фактический остаточный ресурс серии 1-335с после 50 лет эксплуатации. Никто не думает о том, что сейчас мы еще находимся по эту сторону от катастрофы, и ещё можем что-то предпринять, но ничего не
делаем. Федеральная программа по сейсмобезопасности – это подаренный нам шанс и будет очень досадно, если мы им не воспользуемся должным образом.
14.02.2011 11:35
Галина Киселева
Автор: Елена Пшонко
http://www.ogirk.ru/news/2011-02-14/seismo.html
Прошедшее 27 августа землетрясение не стало настоящей проверкой надежности для городов Прибайкалья. Здания с расчетной сейсмичностью от 8 до 10 баллов подверглись меньшей нагрузке, поскольку порог в 8 баллов был преодолен только в поселке Утулик Слюдянского района. Тем временем состояние многих строений внушает опасения, в том числе жилых домов со стенами из газозолобетона, которыми застроен практически весь Ангарск и район Ново-Ленино в Иркутске. Заведующий лабораторией сейсмостойкого строительства Института земной коры СО РАН Юрий Бержинский считает, что необходимо провести экспериментальные исследования зданий для того, чтобы определить их надежность. Оборудование для этого у ученых есть, нет денег. Вся надежда на разрабатываемую сейчас федеральную программу сейсмической безопасности.
– Юрий Анатольевич, в первую очередь, наверное, необходимо подвести итоги событий 27 августа?
– У нас были ощутимые землетрясения в 1995-м, 1999-м и 2001-м годах, но ни при одном из них всерьез не пострадали здания. Как говорят специалисты, не был достигнут порог чувствительности в 6 баллов. А землетрясение 27 августа – первое с 1959 года, при котором получили серьезные повреждения строения, но не столько из-за высокой интенсивности подземных толчков, сколько в силу своей ветхости. Это дома, относящиеся к ветхому и аварийному жилищному фонду. Программа по его ликвидации есть, но сам фонд, к сожалению, остается.
О том, что наш район сейсмический, всем прекрасно известно, он так и называется: Байкальская сейсмическая зона. В 1995 году под впечатлением от иркутского землетрясения и особенно после событий в Нефтегорске, где из 2,2 тысячи жителей погибли 1,8 тысячи, в Иркутской области была принята целевая программа по сейсмической безопасности. Она была одной из первых и лучших, и соседние регионы разрабатывали свои программы по ее образцу. Но просуществовала лишь несколько лет и была профинансирована только на 30%.
– На ваш взгляд, необходима ли была массовая эвакуация людей во время землетрясения?

– Простой пример. В 1999 году были подземные толчки 26 февраля около трех часов ночи. В Листвянке есть несколько жилых трехэтажных домов, построенных с расчетом на 9 баллов и не имеющих никаких обветшавших конструкций. Но люди похватали детей, документы и до восьми утра стояли на 20-градусном морозе, пока не подъехали представители МЧС и не успокоили их. Однако решение остановить производство на БЦБК было правильным.
Что удручает? 27 августа в первые четыре-пять часов после землетрясения было впечатление полной неуправляемости ситуацией. Это касается потери связи и отсутствия четких указаний, кто и что должен делать. Не сумели пресечь распространения слухов и непроверенной информации, в том числе звучащей от некоторых СМИ. Я в течение одного-двух дней не успевал отвечать на звонки своих коллег со всей страны, которые спрашивали: «Что у вас случилось? По ЦТ передали, что в Иркутске произошло землетрясение интенсивностью 9 баллов по шкале Рихтера». Поймите, в шкале Рихтера никаких баллов нет, это логарифмическая шкала для определения магнитуды толчков в эпицентре.
27 августа очаг землетрясения находился на глубине 10–20 км, и энергетический потенциал его определялся не в баллах, а в единицах шкалы магнитуд. А вот то, что выходит на поверхность – это уже баллы, и измеряются они по другой шкале – сейсмической интенсивности, у нас она называется МSK-64. Были сильно преувеличены первоначальные данные об энергетике землетрясения – примерно в 20–30 раз.
Сейчас цифры устоялись, и мы можем говорить о том, что в Иркутске было 6 баллов, в Ангарске и Усолье-Сибирском – 5 баллов. Байкальск натянул на 7 баллов, при этом он – 9-балльный город, где некоторые объекты имеют и 10-балльную расчетную сейсмичность. В Култуке, судя по повреждениям, толчки проявились с интенсивностью 7–8 баллов.
– Почему проявились? Разве не приборы сейсмостанций определяют интенсивность подземных толчков?
– Все не так просто. Есть так называемая инструментальная балльность, ее записывают приборы. Сейсмостанция в Талой, в 5 км от Слюдянки, зафиксировала данные, но по одной и даже нескольким записям судить о балльности на территории всего города нельзя. Станция записывает характеристики в радиусе 300–500 м, а дальше другие грунтовые условия, другой рельеф, и могут быть иные показатели.
Еще есть так называемая макросейсмическая балльность, когда специалисты обследуют, какие повреждения получили здания, как вели себя предметы обихода, что чувствовали люди во время толчков. Макросейсмические оценки всегда преобладают.
– Может, такая субъективность и порождает слухи, поэтому следует делать упор на строительство большего числа сейсмостанций?
– Конечно, следует развивать сеть сейсмостанций, у нас она в 100 раз более редкая, чем в Японии. Но дело не только в этом. Паника возникает из-за неуправляемости системы, люди не получали информации, а мелкие администраторы занимались самодеятельностью.
В предыдущем десятилетии в мире действовала программа, разработанная под эгидой ЮНЕСКО «Предотвращение природных катастроф» (RADIUS). Она была поставлена на серьезную научную основу и давала методику для городских властей, какие действия нужно предпринимать до, во время и после землетрясения. В ней были два непересекающихся канала информации: один чисто служебный, другой – для населения. Город Ташкент, например, попал в этот проект.
Города, расположенные в сейсмоопасных зонах, которые не успели попасть в основную программу, обратились в штаб-квартиру ЮНЕСКО, и тогда для «опоздавших» было введено понятие ассоциированных городов. Часть финансовых обязательств по финансированию программы они брали на себя. Администрация Иркутска подготовила гарантию на 300 тысяч рублей, мы связались с Цюрихом, и областной центр оказался в перечне ассоциированных городов. Однако когда дошло до дела, в мэрии отказались от своих обязательств. Я думаю, что если бы система RADIUS хотя бы частично была внедрена у нас, недостатков, которые наблюдались в первые часы после землетрясения 27 августа, удалось бы избежать.
– Ваше мнение о работе чиновников понятно, а как «сработали» наши дома?
– Несмотря на некоторые самоуверенные заявления, что все хорошо и здания крепки, нельзя сказать, что наш жилищный фонд прошел убедительную проверку. Судите сами, дома в Байкальске рассчитаны на 9 баллов, а там было от силы 7. То же касается и Иркутска, где при расчетной сейсмичности в 8 баллов было 6. Если будет 8 баллов, вот тогда и будет проверка.
27 августа стало первым землетрясением с 1959 года, при котором наблюдались массовые повреждения зданий, и они оказались несколько большими, чем наши сейсмостойкие объекты должны были получить при относительно невысокой балльности. Причина этого – ветхость жилищного фонда и неправильная его эксплуатация.
В 2005 году, в десятую годовщину Нефтегорской трагедии, один доктор наук написал статью «Не землетрясения убивают людей, а здания». Через месяц вышла другая статья – «Не здания убивают людей, а незнание». Одна из главных опасностей сегодня в нашем регионе – неизученность домов. Мы не знаем, в каких домах мы живем. Лаборатория сейсмостойкого строительства нашего института 20 лет проводит вибрационные испытания зданий, но если мы проверили хотя бы третью часть жилищного фонда – это хорошо. В Иркутске же 7% строений – ветхое и аварийное жилье.
– С ветхими строениями все понятно, а что касается прочих домов?
– Как показывает практика, самые надежные здания – панельные. За 40 лет с 1948 года (Ашхабад – 100 тыс. жертв) по 1988 год (Спитак – 40 тыс. жертв) в нашей стране произошло несколько десятков сильных землетрясений, но ни при одном из них не было жертв в панельных домах. В Кишиневе 31 августа 1986 года сила подземных толчков составила 6,5–7,5 балла, там выяснилось, что панельные дома по сейсмостойкости практически равны или даже превосходят монолитный железобетон.
Традиционные панельные дома, например серии 1-464 АС, которыми застроен иркутский Академгородок, устроены так: в них с шагом 2.60 и 3.20 м установлены поперечные железобетонные стены толщиной 12 см. Стоят они настолько часто, что даже если одна стена выйдет из строя, то соседние возьмут на себя нагрузку.
Одна из основных проблем надежности – сделать надежную систему из ненадежных элементов. В ракете 300 тыс. деталей, среди них есть и ненадежные, но это компенсируется за счет дублирования систем. В Ту-154 трехкратное резервирование гидравлической системы управления самолетом. Прав-да, самолеты сначала испытывают, а уже потом начинают эксплуатацию. А у нас опытные испытания девятиэтажных панельных домов серии 135с прошли в начале 1990-х годов, когда в городе уже стояло их около 1 млн. «квадратов». Но с этой серией особых проблем нет, а вот пятиэтажные дома серии 1-335с вызывают большие опасения.
– Это те самые дома в Ново-Ленино, в одном из которых несколько лет назад обрушилась наружная стеновая панель?
– Да. Первые панельные дома, которые начали строить в нашей стране при Хрущеве, были именно этой серии, разработанной в Ленинграде. Не совсем обдуманно их стали возводить и в сейсмически опасных зонах, в том числе в Ангарске и Иркутске. Наружные стены у них выполнены из газозолобетона. Этот материал не является химически инертным, в нем идут определенные физико-химические процессы. Два года назад были профинансированы исследования, и на кафедре строительных конструкций ИрГТУ разобрались, что там происходит. Выяснилось, что с определенного момента в конструкциях из этого материала арматура подвергается коррозии, и он начинает деградировать.
В Ангарске на улице Восточной стоит трехэтажный 12-квартирный жилой дом, которому в будущем году исполнится 50 лет. Его наружные стены выполнены из газозолобетона, и прочность их в несколько раз ниже, чем у других зданий в Ангарске. Это инструментальные данные, полученные два года назад. Мы уже не первый год предлагаем городской администрации отселить из этого дома жителей и провести там вибрационные испытания, чтобы дать прогноз, что будет с жилищным фондом Ангарска, сплошь выстроенного из газозолобетона, через 10–20 лет. Ведь все это время там будут жить люди, а материал наружных стен будет стареть.
– Я живу в шлакоблочном доме еще сталинской постройки. Что вы можете сказать о его прочности?
– Обычно в таких строениях деревянные перекрытия. В этом случае стены работают каждая сама по себе, и если одна разрушится, остальные не смогут взять на себя ее нагрузку, как в панельных домах. Но виброиспытания такие здания не проходили.
Конечно, никто не может создать город, застроенный только сейсмостойкими зданиями, поэтому риск есть всегда, но нужно знать, в каких домах мы живем. Нужно обследовать их, проводить паспортизацию, работать на опережение событий, уметь предсказывать ситуацию. Если появятся экономические возможности, будет найден механизм финансирования таких работ – слава богу. Ведь в том же Ново-Ленино сейчас меняют наружные стены из газозолобетона, но это не повышение сейсмической надежности – это просто починка ограждающей конструкции, чтобы она не сыпалась.
– Как можно испытывать жилые дома?
– В 1995 году в Сан-Диего на сейсмоплатформу установили дом весом 245 тонн, начинили его всевозможными датчиками, подключили к компьютерам, поставили видеокамеры и испытывали вплоть до полного разрушения. На основании полученных данных исследователи смогли уже предсказать, как конструкции зданий будут работать при землетрясениях разной интенсивности. Примерно так же в нашей лаборатории с помощью вибромашины испытывают здания на сейсмостойкость. Мы стараемся довести их до очень высокого уровня нагружения, подобного тому, что они могут получить при реальном землетрясении.
Специалисты и оборудование есть, но не хватает финансирования для проведения экспериментальных исследований. И не нужно проверять каждый дом, достаточно отобрать типовые проекты, по которым строились здания, и провести испытания.
– А есть ли надежда, что появится кратковременный сейсмический прогноз?
– Сегодня кратковременный прогноз невозможен, и вряд ли эта проблема будет решена в ближайшее время. Но предвестники землетрясений есть, их насчитывается под сотню. Мы разговаривали с рыбаками, которые оказались 27 августа почти в эпицентре подземных толчков. Они рассказывали, что на Байкале внезапно наступила полная тишина, потом изменился цвет озера, и появился водяной столб, в котором они увидели какие-то странные корабли. Это, правда, попахивает мистикой. Но, так или иначе, землетрясение – очень сложное явление, сопровождающееся многими физико-химическими процессами.
Впрочем, сегодня прогноз не является средством реальной сейсмозащиты, надо просто хорошо строить и держать в постоянной готовности соответствующие службы. Сейчас разрабатывается федеральная целевая программа «Повышение устойчивости жилых домов, основных объектов и систем жизнеобеспечения в сейсмических районах на 2009–2013 годы». Финансирование ее предусмотрено так: из 72 млрд. рублей 48 млрд. дает федеральный бюджет, 22 млрд. – субъекты Федерации, 2 млрд. – прочие источники. Государственным заказчиком определено Министерство регионального развития, концепция программы выложена на его сайте, и в ноябре она должна быть рассмотрена в Правительстве.
http://www.og-irk.ru/vp385/panelnie_doma_samie_nadejnie/view_7714.html