Волчья река

Волчья река
Весна в этом году пришла рано. Тёплое майское утро наполнено щебетанием
птиц, песчаный берег реки чист. На этом берегу сидят двое мужчин: один лет
тридцати и второй лет пятидесяти. Тот, что помоложе, – высок, хорошо одет, на нём
прекрасная укороченная куртка, обувь совсем новая, золотые часы на руке.
Пройдясь в одну и в другую сторону по берегу, молодой остановился совсем
недалеко от кромки воды, и было хотел расстегнуть ремень.
– Только попробуй! – вдруг резко прервал молчание тот, что был постарше.
– Ты что? – удивился тридцатилетний.
– Ничего! Кустов вокруг тебе мало, что ли? – мужчина медленно повернулся и
взглянул на молодого так, что желания перечить больше не возникало.
Тот, что старше, был одет в старую удлинённую куртку, спортивные штаны и
большие резиновые сапоги. Из-под куртки виднелся чёрный джемпер. Некогда
чёрные, а теперь полностью седые волосы были коротко острижены.
– Ну, чё ты взъелся? Вон смотри на том берегу вообще машину моют и ничего,
а тут я всего лишь… – молодой говорил неуверенно, быстро и его тут же прервали.
– Они – придурки. Я о тебе был другого мнения, но чувствую, что ошибался.
Там вон ниже по течению люди живут, наверняка купаются в этой воде, а вы… –
мужчина закурил.
– Кончай нудить, тоже мне, – тихо проговорил молодой.
– Эх, мудаки вы мудаки! Не понимаете… У реки ведь душа есть, а вы в неё
гадите, – мужчина второй раз подкурил погасшую сигарету.
– Ну какая душа, ну чё ты гонишь, – с кривой улыбкой проговорил молодой.
– Я гоню? Неет. Сколько живу здесь, а всё удивляюсь душе этой реки. Вот
бывало ребёнок подойдёт, только ногу чуть засунет, а его река тут же и забирает. А
иной ребёнок вот уже и по уши залез и практически захлебнулся, а река его на берег
выносит. Иной взрослый вон пойдёт воды зачерпнуть, хоп – и нет его. А иной с моста
по пьяни сиганёт, переломается в трёх местах, а река его и не берёт как падаль
ненужную. Неет, у этой реки есть душа. Она часто решает – кому жить, а кому нет. А
вон ещё бывали случаи когда мужики иного ненужного в проруби притопить
пытались, а не получалось, сами в полынью попадали и не выплывали, а ненужный
выбирался и ничего, – мужчина то и дело затягивался и выпускал огромные клубы
дыма.
Молодой слушал нехотя, но внимательно.
Немного помолчав, старший продолжил:
– Я вот каждую весну прихожу на берег этой реки и здороваюсь, желаю ей
здоровья. И уж сколько раз мне представлялся случай не выйти из воды, а всегда
выходил, в какой бы омут меня чёрт не тянул, а выходил.
– Кириллыч, ты крещёный, а это шаманство какое-то! – улыбался младший,
присаживаясь на корточки и опуская руку в воду. – Холодная ещё.
– Ты, Илюха, тридцатник разменял, а ума как у пятнадцатилетнего и бравада
всё та же. Выглядишь на рубль, а душа копеешная.
– Бабы модных любят, – Илюха прищурился и посмотрел на стоящего над ним
Кириллыча.
– Бабы разных любят, – Кириллыч засунул руки в карманы и направился к
своей машине.
Пока Кириллыч поднимался на высокий и крутой берег, Илюха не вынимал
руки из воды, он о чём-то серьёзно задумался. Только звук заработавшего двигателя
Лендровера Кириллыча вернул Илюху в лоно реальности.река