Центробанк центробанков - Банк международных расчетов.
25.03.2012 - 12:40
Десять раз в год – каждый месяц, кроме августа и октября – небольшая группа хорошо одетых мужчин приезжает в швейцарский город Базель. С небольшими чемоданами и атташе-кейсами в руках они отправляются в Euler Hotel, что напротив железнодорожного вокзала. В этот сонный городок они прибывают из совершенно разных мест, таких как Токио, Лондон и Вашингтон, Округ Колумбия, ради регулярных встреч самого эксклюзивного, секретного и влиятельного наднационального клуба в мире. У каждого из дюжины участников встреч есть отдельный кабинет в клубе с безопасными телефонными линиями связи с родиной. На службе у членов клуба состоит постоянный штат примерно из 300 человек, включая водителей, поваров, охранников, посыльных, переводчиков, стенографистов, секретарей и референтов. В их распоряжении также находится превосходная научная лаборатория и сверхсовременная компьютерная система, а также закрытый загородный клуб с теннисными кортами и бассейном в нескольких километрах от Базеля.
Членами этого клуба являются несколько влиятельных людей, которые ежедневно устанавливают процентные ставки, доступность кредита, а также денежную базу банков в своей стране. В их число входят руководители Федеральной резервной системы, Банка Англии, Банка Японии, Швейцарского национального банка и немецкого Бундесбанка. Клуб управляет банком с фондом, состоящим из наличных на сумму $40 млрд, правительственных ценных бумаг и золота, составляющего около одной десятой части доступного мирового объема драгметаллов. Прибылей, которые приносит аренда этого золота (стоимость которого уступает только запасам Форт-Нокса), более чем достаточно для оплаты расходов на содержание всей организации. А недвусмысленной целью этих ежемесячных встреч для избранных является координирование и, по возможности, контроль над всеми кредитно-денежными операциями развитого мира. Место собраний клуба в Базеле – это уникальная финансовая организация под названием Банк международных расчетов, или БМР.
БМР был основан в мае 1930 года европейскими и американскими банкирами и дипломатами для сбора немецких репарационных выплат после Первой мировой войны (отсюда и его название). Это было действительно экстраординарное соглашение. Хотя БМР был создан как коммерческий публичный банк, его иммунитет от правительственного вмешательства и даже налогообложения, как в мирное, так и в военное время, был гарантирован международным договором, подписанным в 1930 году в Гааге. Несмотря на то, что его депозиторами являются центральные банки, БМР зарабатывает на всех операциях. А так как его деятельность очень прибыльна, ему не нужны никакие правительственные субсидии или помощь.
Так как он также предоставлял европейским Центробанкам в Базеле надежное и удобное хранилище для их золотых запасов, он быстро стал банком для центральных банков. В связи с усугублением мировой депрессии в 1930-е годы и финансовой паникой, вспыхнувшей в Австрии, Венгрии, Югославии и Германии, управляющие ключевых центральных банков опасались, что без всесторонне координированных спасательных мер вся мировая финансовая система рухнет. Очевидным местом встречи для этой отчаянно необходимой координации был БМР, куда они в любом случае регулярно приезжали для организации золотых свопов и подписания соглашений о выплате ущерба от войны.
Даже несмотря на то, что изоляционистский Конгресс официально не позволял Федеральному резерву США участвовать в деятельности БМР или собственности в нем (акции БМР находились в ведении First National City Bank), председатель Феда тайно приезжал в Базель на важные совещания. Мировая кредитно-денежная политика была, очевидно, слишком важным вопросом, чтобы доверить его решение государственным политикам. Во время Второй мировой войны, когда страны, если не их центральные банки, принимали в ней участие, БМР продолжал свою деятельность в Базеле, правда, ежемесячные собрания временно прекратились. В 1944 году после обвинения со стороны Чехии в отмывании нацистского золота, украденного из Европы, американское правительство поддержало резолюцию на Бреттон-вудской конференции, призывающей к ликвидации БМР. Наивно полагали, что выполняемые им функции урегулирования и денежных расчетов мог взять на себя новый Международный валютный фонд.
Однако невозможно было заменить то, что существовало под маской международной клиринговой палаты: наднациональная организация по созданию и внедрению мировой валютной стратегии, чем не могла заниматься демократическая международная организация вроде ООН. Руководители центральных банков, которые не намеревались отдавать свой клуб кому-либо, тайно подавили американскую резолюцию.
После Второй мировой войны БМР превратился в главную клиринговую палату европейских валют, а за кулисами – излюбленным местом встречи глав центробанков. Когда в 1960-е годы доллар подвергся атаке, БМР пришел на выручку американской валюте, организовав крупные денежные и золотые свопы. Несомненно, была некая ирония в том, что, как отмечал президент банка, «Соединенные Штаты, желавшие ликвидировать БМР, неожиданно нуждаются в нем». В любом случае, Фед стал основным членом клуба, и либо его председатель Пол Волкер (Paul Volcker), либо управляющий Генри Уоллич (Henry Wallich) посещали каждый «Базельский уик-энд».
Вначале руководители центральных банков стремились к полнейшей анонимности своих операций. Их штаб-квартира находилась в заброшенном шестиэтажном отеле, Grandet Savoy Hotel Universe с пристройкой над примыкающим Магазином шоколада Frey. Они намеренно не размещали на двери вывеску БМР, так что банкиры и дилеры использовали кафе в качестве удобного ориентира. Именно в обитых деревянными панелями комнатах над магазином и отелем принимались решения о девальвации или защите валют, фиксировании цены золота, регулировании оффшорной банковской деятельности и повышении краткосрочных процентных ставок. И хотя своими действиями они создавали «новый мировой экономический порядок», по выражению Гуидо Карли (Guido Carli), управляющего итальянского Центробанка, общество, даже в Базеле, оставалось в полнейшем неведении относительно клуба и его деятельности.
Однако в мае 1977 года БМР отказался от анонимности, в соответствии с трезвым расчетом некоторых его членов, в обмен на более эффективную штаб-квартиру. Новое здание – восемнадцатиэтажный небоскреб в форме цилиндра, возвышающийся над средневековым городом как некий неуместный ядерный реактор, так называемая «Башня», быстро начало привлекать внимание туристов. «Это было последнее, чего мы хотели, - рассказал мне его президент д-р Фриц Лейтвилер (Fritz Leutwiler) во время интервью в 1983 году. – Если бы все зависело от меня, его бы никогда не построили». На протяжении разговора он неотрывно следил за экраном Reuters, где изображались колебания валют по всему миру. Несмотря на свою скучную наружность, новая штаб-квартира обладает всеми преимуществами роскошного помещения и швейцарской эффективности. Строение полностью обеспечено системой кондиционирования воздуха и автономного питания, имеет собственное бомбоубежище в нижнем подвальном этаже, трижды задублированную систему пожаротушения (чтобы никогда не пришлось вызывать пожарных снаружи), частную больницу и около двухсот миль подземных архивов. «Мы попытались создать полноценный клубный дом для руководителей центральных банков… дом вдали от дома», - поделился Гюнтер Шляймингер (Gunther Schleiminger), сверх компетентный главный управляющий, организовавший для меня экскурсию по зданию. На верхнем этаже с панорамным видом на три страны – Германию, Францию и Швейцарию – находится шикарный ресторан, используемый для проведения фуршетов для членов клуба, приезжающих субботними вечерами на «Базельские уик-энды». Все остальное время, кроме этих десяти случаев, этаж пустует.
Этажом ниже в просторных кабинетах заседает сам Шляймингер и его несколько сотрудников, курируя ежедневные задания БМР и контролируя деятельность на остальных этажах, будто управляя отелем в межсезонье. Три следующих нижних этажа – это апартаменты, зарезервированные для банкиров. Все они оформлены в трех цветах – бежевом, коричневом и рыжевато-коричневом – и в каждом из них над столом висит литография в этих же тонах. Каждый кабинет оборудован запрограммированными телефонами с быстрым набором, с помощью которых члены клуба нажатием одной кнопки напрямую связываются со своими кабинетами в центральных банках на родине. Совершенно безлюдные коридоры и пустые кабинеты с именными табличками, остро заточенными карандашами в стаканчиках и аккуратными стопками входящей корреспонденции на столах напоминают город-призрак. Когда члены клуба придут на следующую встречу в ноябре, обстановка, по словам Шляймингера, будет совершенно иной: за каждым столом будут сидеть разноязыкие администраторы и секретари, постоянно будут происходить совещания и заседания. На нижних этажах находится компьютерная сеть БМР, которая напрямую связана с системами центральных банков-участников и предоставляет мгновенный доступ к данным о мировом денежном положении и самому банку, где восемнадцать трейдеров, главным образом из Англии и Швейцарии, постоянно пролонгируют краткосрочные займы на международном евродолларовом рынке и предотвращают валютные убытки (одновременно продавая валюту, в которой выражен подлежащий выплате заем).
Еще на одном этаже трейдеры, торгующие золотом, постоянно говорят по телефону, организуя займы в золоте банка для международных арбитражеров, таким образом предоставляя центральным банкам возможность получать проценты по золотым депозитам. Иногда бывает чрезвычайная ситуация, к примеру, продажа золота Советского Союза, требующая решения «начальства», как называют сотрудники БМР руководителей центробанков. Но большая часть операций стандартна, компьютеризована и не связана с риском. На самом деле, устав БМР запрещает совершать иные операции, кроме краткосрочных займов. Большинство из них выдается на тридцать дней или менее, гарантируется правительством или обеспечивается золотом, размещенным в БМР. В прошлом году фактически на обороте миллиардов долларов, размещенных центральными банками, БМР заработал $162 млн. Будучи такими же опытными в этой сфере, как и БМР, сами центральные банки держат чрезвычайно компетентных сотрудников, способных инвестировать их депозиты. К примеру, немецкий Бундесбанк располагает превосходным подразделением международных операций и 15000 сотрудников – это, по меньшей мере, в двадцать раз больше штата БМР. Почему, в таком случае, Бундесбанк и прочие Центробанки переводят депозиты на сумму около $40 млрд в БМР и, таким образом, позволяют ему зарабатывать такие суммы?
Один из ответов – это, конечно, секретность. При смешении некой доли своих резервов в то, что представляет собой гигантский паевой фонд краткосрочных инвестиций, центральные банки создали удобную ширму, за которой они могут прятать собственные вклады и их изъятия в финансовых центрах по всему миру. И центральные банки явно готовы платить высокую цену за возможность действовать под прикрытием БМР.
Однако существует еще одна причина, по которой ЦБ регулярно размещают вклады в БМР: они хотят обеспечить ему достаточную прибыль, чтобы предоставлять остальные его услуги. Несмотря на свое название, БМР – это гораздо больше, чем просто банк. Снаружи он выглядит мелкой технической организацией. Лишь 86 из 298 его сотрудников являются профессионалами. Но БМР – это не монолитная организация: под панцирем международного банка, как китайские коробочки, укладывающиеся одна в другую, скрываются реальные группы и услуги, в которых нуждаются и за которые платят Центробанки.
Первая коробочка внутри банка – это совет директоров, состоящий из глав восьми европейских центральных банков (Англии, Швейцарии, Германии, Италии, Франции, Бельгии, Швеции и Нидерландов), который собирается по утрам вторника в каждый «Базельский уик-энд». Дважды в год совет также встречается с представителями центральных банков других стран. Таким образом, он обеспечивает формальный механизм взаимодействия с европейскими правительствами и международными бюрократическими организациями, такими как МВФ или Европейское экономическое сообщество (Общий рынок). Совет определяет правила и сферы влияния центральных банков, направленные на то, чтобы не позволить правительствам вмешиваться в процессы. Например, несколько лет назад, когда Организация экономического сотрудничества и развития в Париже назначила комиссию невысокого ранга с целью исследования достаточности банковских резервов, руководители центробанков восприняли это как вторжение в их сферу влияния и обратились за помощью совета БМР. Совет создал комиссию более высокого уровня, под управлением Банковского надзора в Банке Англии, чтобы опередить ОЭСР. ОЭСР поняла намек и прекратила свои попытки.
Для отношений со всем миром в целом существует еще одна китайская коробочка под названием Группа десяти, или просто «G-10». На самом деле в нее входят 11 участников, представляющих восемь европейских центробанков, американский Фед, Банк Канады и Банк Японии, а также один неофициальный член – руководитель Финансового управления Саудовской Аравии. Это влиятельная группа, контролирующая большую часть оборота капитала в мире, проводит долгие собрания по понедельникам «Базельского уик-энда». Именно здесь обсуждаются – если не всегда решаются – вопросы более широкого плана, такие как процентные ставки, рост денежной базы, экономическое стимулирование (или подавление), а также обменные курсы.
В непосредственном подчинении у Группы десяти и для обслуживания ее особых потребностей существует небольшая единица – «Отдел валютного и экономического развития» - который, в сущности, является ее частным аналитическим центром. Глава этого подразделения, бельгийский экономист Александр Ларнфалюсси (Alexandre Larnfalussy), присутствует на всех встречах Группы десяти, а затем поручает соответствующие исследования и анализ шести экономистам из числа сотрудников. Это подразделение также периодически выпускает «экономические меморандумы», дающие указания в соответствии с удобным курсом партии руководителям центробанков от Сингапура до Рио-де-Жанейро, хотя они и не являются членами БМР. Например, недавний меморандум под названием «Законы и свобода действий: эссе о денежной политике в инфляционной обстановке», вежливо обезвредил догму Мильтона Фридмана (Milton Friedman) и предложил более прагматичную форму монетаризма. А в мае прошлого года, как раз перед конференцией на саммите в Уильямсбурге подразделение выпустило синюю книгу с материалами по валютной интервенции центральных банков, устанавливающими границы и обстоятельства для каждого действия. При появлении внутренних разногласий эти синие книги могут выражать позиции, совершенно противоположные позициям членов БМР, но в целом они отражают мнение Группы десяти.
За ланчем на верхнем этаже Бундесбанка, который находится в громадном бетонном здании (под названием «бункер») во Франкфурте, его президент и высокопоставленный член правления БМР Карл Отто Поль (Karl Otto Pohl) пожаловался мне на однообразие «Базельских уик-эндов» в 1983 году. «Сначала происходит встреча по поводу Международного золотого пула, потом, после обеда, те же лица появляются на саммите Группы десяти, а на следующий день собирается совет директоров – без США, Японии и Канады – и устраивается заседание Европейского экономического сообщества, в котором не участвуют Швеция и Швейцария. Он отметил: «Это занимает много времени и сил, и никак не связано с реальным бизнесом». Как пояснил Поль во время нашего неспешного обеда, этим занимается другой уровень БМР, некий «тайный клуб».
Тайный клуб состоит примерно из полудюжины влиятельных руководителей ЦБ, которые находятся примерно в одном положении: кроме Поля, в него входят Волкер и Уоллич из Феда, Лейтвилер из Швейцарского национального банка, Ламберто Дини (Lamberto Dini) из Банка Италии, Харуо Маекава (Haruo Mayekawa) из Банка Японии и управляющий Банка Англии в отставке, Лорд Гордон Ричардсон (Gordon Richardson), председательствовавший на всех встречах Группы десяти за последние десять лет. Они все свободно говорят по-английски; в самом деле, Поль вспоминал, как однажды он обнаружил, что говорит с Лейтвилером по-английски, притом, что немецкий язык для обоих – родной. На этом же языке все они говорят и с представителями правительств. Поль и Волкер оба подчинялись своим министрам финансов; они тесно сотрудничали друг с другом и с Лордом Ричардсоном, тщетно пытаясь защитить доллар и фунт в 1960-х годах. Дини в МВФ в Вашингтоне решал многие подобные проблемы. Поль тесно сотрудничал с Лейтвилером в соседней Швейцарии в течение десяти лет. «Некоторые из нас – старые друзья», - сказал Поль. Что еще более важно, все эти люди придерживаются ясно сформулированной шкалы денежных ценностей.
Главная ценность, судя по всему, отделяющая тайный клуб от остальных членов БМР, состоит в убежденности в том, что центральные банки должны действовать независимо от внутренних правительств. Лейтвилеру легко придерживаться подобного убеждения, так как Швейцарский национальный банк находится в частной собственности (единственный ЦБ, не принадлежащий правительству) и абсолютно автономен. («Не думаю, что многие знают, как зовут президента Швейцарии, включая самих швейцарцев, - пошутил Поль, - но все европейцы слышали о Лейтвилере»). Почти так же независим и Бундесбанк; как его президент Поль не обязан консультироваться с правительственными чиновниками или отчитываться перед Парламентом – даже по таким критически важным вопросам, как повышение учетной ставки. Он даже отказался летать в Базель на правительственном самолете, предпочитая свой лимузин марки «Мерседес».
Фед – чуть менее независим, чем Бундесбанк: предполагается, что Волкер должен периодически появляться в Конгрессе и, по меньшей мере, принимать звонки из Белого дома, но он не обязан следовать их рекомендациям. В то время как теоретически Банк Италии подчиняется правительству, на практике - это элитная организация, действующая самостоятельно и часто противостоящая правительству. (В 1979 году его тогдашнему управляющему Паоло Баффи (Paolo Baffi) угрожали арестом, но тайный клуб, используя анонимные каналы, пришел к нему на выручку). Несмотря на то, что четкие отношения между Банком Японии и правительством страны намеренно сохраняются в тайне даже для членов БМР, его председатель, Маекава, по меньшей мере, придерживается принципа автономии. Наконец, хотя Банк Англии находится под каблуком у британского правительства, Лорд Ричардсон был принят в тайный клуб из-за его личной приверженности к этому определяющему принципу. Но его преемника, Робина Ли-Пембертона (Robin Leigh-Pemberton), вероятно, не допустят в этот круг из-за недостатка соответствующих деловых и личных контактов.
В любом случае, с Английским Банком все ясно. Банк Франции считается марионеткой французского правительства; в меньшей степени, но, тем не менее, тайный клуб также воспринимает оставшиеся европейские банки как продолжение соответствующих правительств, таким образом, оставляя их в стороне. Второе и тесно связанное с предыдущим убеждение членов внутреннего клуба состоит в том, что политикам нельзя доверять решение о судьбе международной денежной системы. Когда Лейтвилер стал президентом БМР в 1982 году, он настоял на том, чтобы не допускать никаких правительственных чиновников на «Базельские уик-энды». Он вспоминал, как в 1968 году заместитель американского министра финансов Фред Деминг (Fred Deming) был в Базеле и остановился в банке. «Когда стало известно, что в БМР приехал чиновник из американского Минфина, - рассказал он, - трейдеры на рынке золота, подумав, что США собирались продать свое золото, устроили панику на рынке». За исключением ежегодной встречи в июне (называемой сотрудниками «пирушкой»), когда первый этаж штаб-квартиры БМР открыт для официальных визитов, Лейтвилер пытался жестко придерживаться этого правила. «Если честно, - признался он, - мне вообще не нужны политики. Им не хватает здравого смысла банкиров». Это, по сути, подытоживает свойственную членам тайного клуба неприязнь к «возне с правительствами», как выразился Поль.
Участники внутреннего клуба также склонны к превосходству прагматизма и гибкости над любой идеологией, будь то Лорд Кейнс (Keynes) или Милтон Фридман (Milton Friedman). Вместо риторики или призывов клуб стремится разрешить кризис любыми средствами. Например, в начале этого года, когда Бразилия не смогла вовремя вернуть БМР заем, гарантированный центральными банками, тайный клуб вместо сбора денег с гарантов негласно решил продлить срок выплаты. «Мы постоянно ходим по канату без страховки», - пояснил Лейтвилер.
ПОСЛЕДНЕЙ и, на данный момент, самой важной догмой тайного клуба является убеждение, что когда колокол звонит по любому центральному банку, он звонит по ним всем. Когда Мексике в начале 80-х грозило банкротство, клуб волновало не столько благосостояние этой страны, а скорее, как выразился Дини, «стабильность банковской системы». В течение нескольких месяцев Мексика брала займы из фонда для краткосрочных кредитов на межбанковском рынке в Нью-Йорке – что позволялось всем банкам, признанным Федом – чтобы выплатить процент по своему внешнему долгу на сумму в $80 млрд. Каждую ночь стране приходилось брать в долг все больше, чтобы выплачивать проценты по операциям прошлой ночи, и, по словам Дини, к августу объем мексиканских займов составлял почти четверть всех «Федеральных фондов», как назывались эти однодневные займы в банковской среде.
Фед оказался перед дилеммой: если он неожиданно вмешается и запретит Мексике пользоваться межбанковским рынком в дальнейшем, на следующий день эта страна не сможет выплатить свой громадный долг, и 25% всех средств банковской системы окажутся заморожены. Но если Фед позволит Мексике брать новые займы в Нью-Йорке, в течение нескольких месяцев она засосет большую часть межбанковского фонда, вынудив Фед существенно увеличить денежную базу. Очевидно, эта ситуация была поводом для экстренного собрания тайного клуба. После разговора с Мигелем Мансерой (Miguel Mancera), директором Банка Мексики, Волкер немедленно позвонил Лейтвилеру, отдыхавшему в швейцарской горной деревне Гризона. Лейтвилер понимал, что вся система подвергалась угрозе взрыва финансовой бомбы замедленного действия: даже притом, что МВФ был готов предоставить Мексике $4,5 млрд, чтобы ослабить давление на краткосрочный заем, одобрение этого займа заняло бы несколько месяцев бюрократических проволочек. А Мексике был необходим срочный кредит на 1,85 млрд долларов, чтобы уйти с рынка однодневных займов, на что согласился Мансера. Но менее чем через сорок восемь часов Лейтвилер связался с членами тайного клуба и предоставил временный промежуточный кредит.
В то время как в финансовой прессе прозвучала информация о том, что $1,85 млрд поступили от БМР, практически все средства были предоставлены членами клуба. Половину дали Соединенные Штаты - $600 млн перечислили из стабфонда Минфина, еще $325 млн выдал Фед; остальные $925 млн, поступившие из депозитов Бундесбанка, Швейцарского национального банка, Банка Англии, Банка Италии и Банка Японии, депозитов, гарантированных этими центральными банками, номинально шли из БМР (сам БМР ссудил символическую сумму под залог мексиканского золота). В этой операции БМР практически ничем не рисковал; он просто обеспечил удобное прикрытие для внутреннего клуба. В ином случае всем его членам, а особенно Волкеру, пришлось бы подвергнуться политическому давлению из-за спасения развивающейся страны. Фактически они остались верны своим первостепенным ценностям: спасение самой банковской системы.
На публике члены внутреннего клуба разглагольствуют об идеале сохранения характера БМР, с тем, чтобы не превращать его в мирового кредитора последней инстанции. Однако негласно они, несомненно, будут продолжать свои манипуляции в защиту банковской системы, в какой точке мира не проявилась бы ее максимальная уязвимость. В конце концов, риску подвергаются, в первую очередь, деньги центральных банков, а не БМР. А тайный клуб также будет продолжать действовать под его маской и платить за это прикрытие соответствующую цену.
Эпштейн, Эдвард Джей
http://goldenfront.ru/articles/view/vlastiteli-deneg-iz-bazelya
Познакомьтесь с группой людей, правящих миром
https://www.zerohedge.com/news/2015-04-11/meet-secretive-group-runs-world
На протяжении многих веков существовало множество историй - какие-то из них основаны на несвязных фактах, какие-то – на слухах, домыслах, предположениях и чистой лжи – о группах людей, «правящих миром». Какие-то из них частично достоверны, другие – сильно преувеличены, но если говорить об исторических данных, Банк Международных расчетов, который прячется на таком видном месте, что мало кто вообще обращает на него внимание, оказался ближе всего к стереотипной, тайной группе, определяющей судьбу более 7 млрд людей.
Банк Международных расчетов
Вот его история.
* * *
Ниже следует отрывок из книги Адама Лебора (Adam LeBor) «БАЗЕЛЬСКАЯ БАШНЯ: Туманная история тайного банка, который правит миром» (TOWER OF BASEL: The Shadowy History of the Secret Bank that Runs the World). Перепечатано с разрешения Public Affairs.
Самый эксклюзивный клуб мира насчитывает 18 участников. Они собираются каждый месяц воскресными вечерами в 7 часов в конференц-зале Е в круглом башенном здании, чьи тонированные окна выходят на центральный железнодорожный вокзал Базеля. Их дискуссия длится в течение одного часа, возможно, полутора часов. Некоторые из присутствующих приводят с собой коллегу, но референты редко выступают во время этого самого конфиденциального из конклавов. Совещание завершается, помощники уезжают, а оставшиеся остаются на ужин в обеденном зале на 18-м этаже, небезосновательно уверенные, что еда и вино будут отменными. Именно за ужином, который длится до 11 вечера, как раз и происходит настоящая работа. Регламент и гостеприимство, доведенные на протяжении более восьмидесяти лет до совершенства, безупречны. Ничего из того, что говорится за обеденным столом, само собой разумеется, не должно повториться где-то еще.
Мало кого, если вообще кого-то из тех, кто наслаждается отменной кухней и превосходными винами – некоторыми из лучших, какие может предложить Швейцария – узнал бы в лицо кто-то из прохожих, но они входят в число самых влиятельных людей мира. Эти мужчины – а почти все из них являются мужчинами – руководители центральных банков. Им приходится приезжать в Базель на заседание Консультативного комитета по экономике (Economic Consultative Committee, ECC) Банка международных расчетов (БМР), который является банком центральных банков. В число его нынешних участников входят [ZH: на 2013 год]: Бен Бернанке (Ben Bernanke), председатель Федеральной резервной системы США; сэр Мервин Кинг (Mervyn King), управляющий Банка Англии; Марио Драги (Mario Draghi) из Европейского центрального банка; Чжоу Сяочуань (Zhou Xiaochuan) из Банка Китая; а также управляющие центральных банков Германии, Франции, Италии, Швеции, Канады, Индии и Бразилии. Хайме Каруана (Jaime Caruana), бывший управляющий Банка Испании, генеральный директор БМР, присоединяется к ним.
В начале 2013 года, когда эта книга вышла в печать, председателем ECC был Кинг, который должен покинуть пост управляющего Банка Англии. ECC, ранее известный как «Группа десяти», является одним из самых влиятельных многочисленных собраний БМР, открыт лишь для небольшой, избранной группы руководителей центральных банков продвинутых экономик. ECC дает рекомендации на членство и организацию трех комитетов БМР, которые занимаются мировой финансовой системой, платежными системами и международными рынками. Комитет также готовит предложения для Совещания по вопросам мировой экономики и руководит его программой.
Это совещание начинается в 9:30 утра утром понедельника в зале B и длится 3 часа. Здесь Кинг председательствует на заседании руководителей центральных банков тридцати стран, считающихся самыми важными для мировой экономики. Помимо тех, кто был на воскресном ужине, на этом совещании присутствуют представители, к примеру, Индонезии, Польши, Южной Африки, Испании и Турции. Управляющим из 15 небольших стран, таких как Венгрия, Израиль и Новая Зеландия, позволяется участвовать в качестве наблюдателей, но они обычно не выступают. Управляющим банков-членов третьего сорта, таких как Македония и Словакия, вообще не позволяют присутствовать. Вместо этого им приходится добывать крупицы информации во время обеденных перерывов и кофе-брейках.
После этого управляющие всех 60 банков-членов БМР наслаждаются шведским столом в обеденном зале на 18 этаже. Спроектированный Herzog & deMeuron, швейцарской архитектурной студией, которая построила стадион «Птичье гнездо» для Олимпийских игр в Пекине, обеденный зал имеет белые стены, черный потолок и впечатляющие виды на три страны: Швейцарию, Францию и Германию. В 2 часа дня руководители центробанков и их референты возвращаются в зал B на совещание управляющих для обсуждения интересующих их вопросов, которое заканчивается в 5 часов.
Кинг практикует совершенно иной подход, нежели его предшественник, Жан-Клод Трише (Jean-Claude Trichet), бывший президент Европейского центробанка, в качестве председателя Совещания по вопросам мировой экономики. Трише, по словам одного бывшего управляющего центрального банка, практиковал демонстративно французский стиль: сторонник регламента, который призывал банкиров выступать в порядке значимости, начиная с председателей Федерального резерва, Банка Англии и Бундесбанка, а затем продвигаться с понижением иерархии. Кинг, в противоположность этому, руководствуется более логичным и уравнительным подходом: объявляет открытую дискуссию и приглашает высказаться всех присутствующих.
Конклав управляющих сыграл ключевую роль в определении международной реакции на мировой финансовый кризис. «БМР был очень важным местом встречи для руководителей центробанков во время кризиса, и предпосылки его существования расширились, - рассказал Кинг. – Нам пришлось столкнуться с проблемами, о которых мы не знали ранее. Нам пришлось понять, что происходит, какие инструменты использовать, когда процентные ставки близки к нулю, как мы озвучим политику. Мы обсуждаем это на местах с нашими сотрудниками, но очень ценно, чтобы сами управляющие собирались вместе и общались между собой».
Эти дискуссии, говорят руководители центробанков, должны быть конфиденциальными. «Когда ты на таком важном посту, временами ты можешь почувствовать себя довольно одиноко. Полезно иметь возможность встретиться с другими первыми лицами и сказать: «Вот моя проблема, что вы делаете в таких случаях?», - продолжил Кинг. – Наличие возможности поговорить неформально и открыто о нашем опыте – это невероятно ценно. Мы не говорим на публичном форуме. Мы можем сказать, что мы в действительности думаем и предполагаем, и мы можем задавать вопросы и получать отдачу от других».
Руководство БМР старается обеспечить дружественную и компанейскую атмосферу на протяжении уик-энда, и, похоже, ему это удается. Банк арендует парк лимузинов, чтобы встретить управляющих в аэропорту Цюриха и доставить их в Базель. Отдельные завтраки, обеды и ужины организуются для управляющих национальных банков, которые осуществляют надзор за государственными экономиками различных типов и масштабов, так что никто не чувствует себя отстраненным. «Руководители центральных банков чувствовали себя более непринужденно и расслабленно со своими коллегами-банкирами, чем со своими собственными правительствами», - вспоминал Пол Волкер (Paul Volcker), бывший председатель Федерального резерва США, посещавший базельские уик-энды. Превосходное качество пищи и вин обеспечивали товарищескую атмосферу, рассказал Петер Акош Бод (Peter Akos Bod), бывший управляющий Национального банка Венгрии: «Главными темами дискуссии было качество вина и глупость министров финансов. Если не разбираешься в винах, то не сможешь и присоединиться к беседе».
А беседа обычно бывает стимулирующей и приятной, говорят руководители центробанков. Контраст между Комитетом по операциям на открытом рынке Федеральной резервной системы и воскресными ужинами с управляющими Группы десяти был разительным, вспоминал Лоуренс Мейер (Laurence Meyer), бывший член Совета управляющих ФРС с 1996 по 2002 годы. Председатель Федерального резерва не всегда представлял банк на базельских сборищах, так что вместо него иногда присутствовал Мейер. Дискуссии в БМР всегда были оживленными, предметными и дающими почву для размышлений. «В мою бытность в ФРС на заседаниях Комитета FOMC (Федерального комитета по открытым рынкам) почти все участники зачитывали заранее приготовленные заявления. Они очень редко соотносились с высказываниями других членов Комитета, и почти никогда не было обмена между двумя членами или живого обсуждения перспектив или альтернативных вариантов политики. На ужинах в БМР люди действительно говорят друг с другом, и обсуждения всегда воодушевляющие и интерактивные с ориентацией на серьезные проблемы, грозящие мировой экономике».
Всем управляющим, присутствующим на двухдневном собрании, гарантируется полнейшая конфиденциальность, секретность и высочайшие уровни безопасности. Встречи проходят на нескольких этажах, которые обычно используются, только когда управляющие присутствуют. Руководителям предоставляется специально выделенный кабинет и необходимый штат службы поддержки и секретариат. Швейцарские власти не имеют юрисдикции по отношению к штаб-квартире БМР. Будучи созданным в соответствии с международным соглашением и в дальнейшем находясь под защитой Соглашения о штаб-квартире 1987 года со швейцарским правительством, БМР пользуется теми же привилегиями, что были предоставлены штаб-квартирам Организации Объединенных Наций и Международного валютного фонда (МВФ), а также дипломатическим миссиям. Швейцарским властям нужно разрешение руководства БМР, чтобы войти в здания банка, обладающие статусом «неприкосновенных».
БМР имеет право на передачу зашифрованных сообщений, а также на отправку и получение корреспонденции в мешках, находящихся под такой же защитой, что и дипломатическая почта, то есть их нельзя открывать. БМР освобожден от швейцарских налогов. Его сотрудникам не нужно платить подоходный налог на свои зарплаты, обычно весьма щедрые, призванные составить конкуренцию частному сектору. Оклад генерального директора в 2011 году составил 763,930 швейцарских франков, в то время как главы департаментов получили по 587,640 франков за год плюс щедрые премии. Чрезвычайные юридические привилегии банка также распространяются на его штат и директоров. Старшие менеджеры пользуются особым статусом, подобному дипломатическому, выполняя свои обязанности в Швейцарии, что означает, что их багаж нельзя досматривать (за исключением случаев, когда есть доказательства явного уголовного преступления), и их бумаги неприкосновенны.
Управляющие центробанков, приезжающие в Базель на совещания дважды в месяц, пользуются тем же статусом, будучи в Швейцарии. Все сотрудники банка освобождены от ответственности по швейцарскому законодательству пожизненно по отношению ко всем действиям, совершенным при выполнении их служебных обязанностей. Банк является популярным местом работы, и не только из-за зарплаты. Примерно шестьсот сотрудников являются выходцами более чем из 50 стран. Атмосфера там многонациональная и космополитическая, хотя и очень швейцарская, подчеркивающая иерархию банка. Как и многие из тех, кто работает в ООН или МВФ, некоторые сотрудники БМР, особенно руководящий состав, движимы чувством миссии, - они трудятся ради высшей, даже божественной цели, и поэтому обладают иммунитетом от обычных критериев ответственности и прозрачности.
Руководство банка попыталось учесть любые непредвиденные обстоятельства, чтобы никогда не возникла необходимость вызывать швейцарскую полицию. Штаб-квартира оборудована высокотехнологичными противопожарными системами с многочисленными источниками бесперебойного питания, собственной больницей и своим собственным бомбоубежищем на случай террористической атаки или вооруженного столкновения. Активы БМР освобождены от гражданских исков по швейцарским законам и никогда не могут быть конфискованы.
БМР строго оберегает банковскую тайну. Протокол совещания, программа и окончательный список присутствующих на Совещании по вопросам мировой экономики или ECC не публикуются ни в каком виде. Ведь никаких официальных протоколов просто не ведется, хотя банкиры иногда делают собственные записи. Иногда проводятся короткие пресс-конференции или делается заявление впоследствии, но никаких подробностей не сообщается. Эта традиция привилегированной конфиденциальности берет начало с основания банка.
«Тишина Базеля и его абсолютно аполитичный характер обеспечивают идеальную обстановку для этих в равной степени тихих и аполитичных сборищ, - писал в 1935 году один американский чиновник. – Регулярность встреч и их почти непрерывное посещение практически всеми членами Совета способствовали тому, что они редко привлекают весьма ограниченное внимание прессы. По прошествии сорока лет мало что изменилось». Чарльз Кумс (Charles Coombs), бывший глава валютного подразделения Нью-Йоркского Федерального резерва, посещал собрания управляющих с 1960 по 1975 годы. Банкиры, которых допускали в ближний круг встреч управляющих, полностью доверяли друг другу, вспоминал он в своих мемуарах. «Сколько бы денег не фигурировало, никаких договоров никогда не подписывали, как и никогда не были инициализированы протоколы о взаимопонимании. Было достаточно слова каждого должностного лица, и никаких разочарований никогда не было».
Что, в таком случае, это означает для всех нас? Банкиры собираются тайно с тех пор, как были изобретены деньги. Руководители центральных банков любят представлять себя как верховных жрецов финансов, как технократов, контролирующих тайные монетарные обряды и финансовую литургию, понятную только небольшой, самоназначенной элите.
Но управляющие, которые ежемесячно встречаются в Базеле, являются государственными служащими. Их жалование, авиабилеты, счета за пребывание в гостиницах и щедрые пенсии, когда они уходят со своих постов, оплачиваются из бюджета. Национальные резервы, которыми владеют центральные банки, являются государственными деньгами, достоянием стран. Дискуссии ведущих банкиров в БМР; информация, которой они делятся; принимаемые ими меры экономической политики; мнения, которыми они обмениваются, и последующие принимаемые ими решения, носят сугубо политический характер. Управляющие центробанков, независимость которых защищена конституцией, контролируют кредитно-денежную политику в развитом мире. Они управляют количеством денег в обращении в национальных экономиках. Они устанавливают процентные ставки, тем самым определяя стоимость наших сбережений и инвестиций. Они решают, на чем сфокусировать внимание: на жесткой экономии или росте. Их решения формируют наши жизни.
Традиция секретности БМР сохраняется на протяжении десятилетий. К примеру, в 1960-е годы банк организовал Лондонский золотой пул. Восемь стран обязались манипулировать рынком золота, чтобы держать цену на уровне около 35 долларов за унцию, в соответствии с положениями Бреттон-вудского соглашения, которое управляло послевоенной международной финансовой системой. Хотя Лондонского золотого пула более не существует, его преемником стал Комитет БМР по рынкам (BIS Markets Committee), который собирается раз в два месяца, что обычно приурочено к совещаниям управляющих, для обсуждения тенденций на финансовых рынках. Присутствуют представители 21 центрального банка. Комитет выпускает непериодические материалы, но его повестка дня и обсуждения держатся в секрете.
В наше время на страны, представленные на Совещании по вопросам мировой экономики, приходится примерно четыре пятых мирового валового внутреннего продукта (ВВП) – большая часть производимого в мире капитала – согласно собственной статистике БМР. Похоже, что теперь «управляющие центробанков влиятельнее политиков, - писал журнал The Economist, - и судьба мировой экономики в их руках». Как это произошло? Большую часть ответственности за это можно возложить на БМР, самую секретную финансовую организацию в мире. С первого дня своего существования БМР посвятил себя продвижению интересов центральных банков и построению новой архитектуры транснациональных финансов. При этом он породил новый класс сплоченных между собой мировых технократов, чьи сотрудники плавно курсируют между высокооплачиваемыми постами в БМР, МВФ и центральных и коммерческих банках.
Основателем технократической группы был Пер Якобссен (Per Jacobssen), шведский экономист, работавший консультантом по экономическим вопросам в БМР с 1931 по 1956 годы. Скромная должность не соответствовала его могуществу и масштабу влияния. Невероятно влиятельный, имеющий широкие связи и уважаемый среди коллег, Якобссен составлял первые ежегодные отчеты БМР, которые были – и остаются – обязательными к прочтению в казначействах всего мира. Якобссен был первым сторонником европейского федерализма. Он неустанно выступал против инфляции, чрезмерных правительственных расходов и вмешательства государства в экономику. Якобссен покинул БМР в 1956 году, чтобы принять руководство МВФ. Его наследие по-прежнему формирует наш мир. Последствия его смеси из экономического либерализма, одержимости ценами, а также уничтожения национального суверенитета каждый вечер воспроизводятся в европейских новостных выпусках на наших телеэкранах.
Защитники БМР отрицают секретность этой организации. Архивы банка открыты, и исследователи могут обратиться к большинству документов старше 30 лет. Хранители архивов БМР – действительно сердечные, любезные и профессиональные. Вебсайт банка содержит все его ежегодные отчеты, которые можно скачать, а также многочисленные директивные документы, разработанные уважаемым исследовательским отделом банка. БМР публикует подробные доклады о рынках ценных бумаг и деривативов, а также международную банковскую статистику. Но это, по большей части, компиляции и анализы информации, уже находящейся в публичном доступе. Подробности собственной основной деятельности банка, включая большую часть его банковских операций для его клиентов, центральных банков и международных организаций, сохраняются в тайне. Совещание по вопросам мировой экономики и другие критически важные финансовые совещания, происходящие в Базеле, такие как Комитет по рынкам, остаются закрытыми для посторонних. Частные лица не могут открыть счет в БМР, если они не являются сотрудниками банка. Непрозрачность банка, отсутствие финансовой ответственности и постоянно растущее влияние вызывают принципиальные вопросы – не только о денежно-кредитной политике, но и о прозрачности, финансовой ответственности и о том, как осуществляется власть в наших демократиях.
* * *
КОГДА Я РАССКАЗЫВАЛ ДРУЗЬЯМ И ЗНАКОМЫМ, что я пишу книгу о Банке Международных расчетов, обычной реакцией был озадаченный взгляд, за которым следовал вопрос: «Банк чего?» Моими собеседниками были образованные люди, которые следят за ситуацией в мире. Многие интересуются и имеют какое-то понимание мировой экономики и финансового кризиса. И все-таки лишь несколько из них слышали о БМР. Это было странно, потому что БМР является самым важным банком в мире и возник раньше и МВФ, и Всемирного банка. На протяжении десятилетий он находится в центре мировой сети финансов, власти и скрытого глобального влияния.
БМР был основан в 1930 году. Для видимости он создавался как часть плана Янга для управления немецкими репарационными выплатами за Первую мировую войну. Ключевыми фигурами в создании банка были Монтегю Норман (Montagu Norman), управляющий Банка Англии, и Хьялмар Шахт (Hjalmar Schacht), президент Рейхсбанка, который называл БМР «своим» банком. Членами-основателями БМР были центральные банки Британии, Франции, Германии, Италии, Бельгии и консорциум японских банков. Акции были также предложены и Федеральному резерву, но Соединенные Штаты, относясь с подозрением ко всему, что могло нарушить их государственный суверенитет, отказались от размещения. Вместо этого акции приобрел консорциум коммерческих банков: J. P. Morgan, Первый национальный банк Нью-Йорка, а также Первый национальный банк Чикаго.
Истинная цель БМР была записана в его уставе: «содействовать сотрудничеству между центральными банками и обеспечивать дополнительные благоприятные условия для международных финансовых операций». Это была кульминация многолетней мечты крупных банкиров: иметь свой собственный банк – влиятельный, независимый и свободный от вмешательства политиков и излишне любопытных журналистов. Самым приятным было то, что БМР был самофинансируемым и оставался таковым на неограниченный срок. Его клиентами были его собственные основатели и акционеры – центральные банки. В 1930-е годы БМР был главным местом встреч для группы руководителей центробанков под управлением Нормана и Шахта. Эта группа помогала восстановить Германию. New York Times описывала Шахта, широко известного как гений, стоящий за воскрешением экономики Германии, как «несгибаемого лидера нацистских финансов». Во время войны БМР фактически стал подразделением Рейхсбанка, принимая награбленное нацистами золото и выполняя валютные операции для фашистской Германии.
О союзе банка с Берлином было известно в Вашингтоне, Округ Колумбия, и в Лондоне. Но потребность в том, чтобы БМР продолжал функционировать, чтобы новые каналы транснациональных финансов оставались открытыми, была едва ли не единственной, в чем стороны были согласны. Базель был идеальным местом, так как он примостился на северной границе Швейцарии и находится почти на французской и немецкой границах. В нескольких милях от него сражались и умирали солдаты нацисткой и союзной армий. В БМР это мало что значило. Заседания совета директоров временно прекратились, но отношения между сотрудниками БМР из воюющих государств оставались добросердечными, профессиональными и продуктивными. Национальности не имели значения. Первоочередное значение имела преданность международным финансам. Президент, Томас МакКиттрик (Thomas McKittrick), был американцем. Роже Обуан (Roger Auboin), генеральный управляющий, был французом. Пауль Хехлер (Paul Hechler), помощник генерального управляющего, был членом нацистской партии и подписывал свою корреспонденцию «Хайль Гитлер». Рафаэлле Пилотти (Rafaelle Pilotti), генеральный секретарь, был итальянцем. Пер Якобссен, влиятельный советник банка по экономике, был шведом. Заместителями у него и у Пилотти были британцы.
После 1945 года пять директоров БМР, включая Хьялмара Шахта, были обвинены в военных преступлениях. Германия проиграла войну, но добилась экономического мира, по большей части, благодаря БМР. Международная арена, контакты, банковские сети и легитимность, которую обеспечивал БМР, вначале для Рейхсбанка, а затем для его банков-преемников, помогли гарантировать целостность невероятно влиятельных финансовых и экономических интересов нацистской эпохи до наших дней.
* * *
НА ПРОТЯЖЕНИИ ПЕРВЫХ 47 лет своего существования, с 1930 по 1977 годы, БМР располагался в помещении бывшей гостиницы неподалеку от центрального вокзала Базеля. Вход в банк был скрыт магазином шоколада, и только маленькая табличка подтверждала, что узкий дверной проем вел в БМР. Руководители банка полагали, что тем, кому нужно было знать, где находится БМР, найдут его, а остальному миру определенно знать этого было не нужно. Внутренняя часть здания мало изменилась за несколько десятилетий, вспоминал Чарльз Кумс. БМР предоставлял «спартанские помещения бывшего отеля в викторианском стиле, чьи одноместные и двухместные номера были превращены в офисы просто путем замены кроватей на столы».
Банк переехал в свою нынешнюю штаб-квартиру на Вокзальной площади, дом 2, в 1977 году. Он не переместился далеко, и теперь его окна выходят на центральный вокзал Базеля. Сегодня основная миссия БМР, как говорит о себе сам банк, объединяет в себе три направления: «служить центральным банкам в их стремлении к денежно-кредитной и финансовой стабильности, способствовать развитию международного сотрудничества в этих областях и выступать в качестве банка для центральных банков». БМР также обеспечивает большую часть практической и технической инфраструктуры, необходимой глобальной сети центральных банков и их коммерческих коллег для бесперебойной работы. Он имеет два взаимосвязанных торговых зала: в базельской штаб-квартире и в гонконгском региональном представительстве. БМР покупает и продает золото и валюту для своих клиентов. Он предоставляет услуги по управлению активами и предоставляет краткосрочный кредит центральным банкам в случае необходимости.
БМР – это уникальное учреждение: международная организация, чрезвычайно прибыльный банк и исследовательский институт, основанный и находящийся под защитой международных соглашений. БМР отчитывается перед своими клиентами и акционерами –центральными банками – но также руководит их операциями. Главными задачами центрального банка, как утверждает БМР, является контроль кредитного потока и объема валюты в обращении, что обеспечит стабильный деловой климат, а также удерживание процентных ставок в управляемых пределах, чтобы защитить курс валюты и тем самым смягчить колебания в международной торговле и движение капитала. Это крайне важно, особенно в глобализированной экономике, где рынки реагируют в доли секунды, а понятия экономической стабильности и выгоды почти так же важны, как сама реальность.
БМР также помогает обеспечивать надзор за коммерческими банками, хотя он не имеет законной власти над ними. Базельский комитет банковского надзора, базирующийся в БМР, регулирует требования к основному капиталу и ликвидности коммерческих банков. Он требует, чтобы минимальный капитал банков составлял 8% от взвешенных по риску активов при кредитовании, то есть, если риск-взвешенные активы банка составляют $100 млн, он должен сохранять минимальный капитал на уровне не менее $8 млн. Комитет не имеет полномочий по контролю за соблюдением требований, но он обладает колоссальным моральным авторитетом. «Это предписание настолько влиятельно, что принцип 8% внесен в государственное законодательство, - признал Петер Акош Бод. – Это как напряжение в сети. Его норма составляет 220 вольт. Вы можете выбрать 95 вольт, но оно не будет работать». В теории разумное управление и взаимное сотрудничество под надзором БМР обеспечит бесперебойную работу мировой финансовой системы. В теории.
Реальность такова, что мы миновали рецессию, перейдя в глубокий структурный кризис, подогреваемый жадностью и ненасытностью банков, который угрожает всей нашей финансовой безопасности. Точно так же, как и в 1930-е годы, части Европы грозит экономический крах. Бундесбанк и Европейский центральный банк, два из самых влиятельных членов БМР, запустили одержимость жесткой экономией, которая уже довела одну европейскую страну, Грецию, до грани, с помощью продажности и коррумпированности правящего класса страны. По этому пути скоро могут пойти и другие. Старый порядок трещит по швам, его политические и финансовые институты разрушаются изнутри. От Осло до Афин возрождается к деятельности ультраправое движение, частично вскармливаемое растущим уровнем нищеты и безработицы. Гнев и цинизм разрушают веру граждан в демократию и верховенство права. В который раз стоимость имущества и активов тает на глазах их владельцев. Европейской валюте угрожает обвал, в то время как обладатели денег ищут безопасную гавань в швейцарских франках или золоте. Молодые, талантливые и мобильные вновь покидают свои родные страны ради новой жизни за границей. Влиятельные силы международного капитала, которые привели к созданию БМР, и которые наделили банк его могуществом и влиянием, вновь торжествуют.
БМР находится на вершине международной финансовой системы, которая трещит по швам, но его администрация утверждает, что она не имеет полномочий действовать как международный финансовый регулятор. И все же БМР не сможет избежать ответственности за кризис Еврозоны. С момента первого соглашения в конце 1940-х годов о многосторонних расчетах до создания Европейского центрального банка в 1998 году БМР играл чрезвычайно важную роль в европейском проекте интеграции, обеспечивая техническую экспертизу и финансовый механизм для гармонизации валюты. В 1950-е годы он управлял Европейским платежным союзом, который интернационализировал платежную систему континента. БМР принимал у себя Комитет президентов центральных банков Европейского экономического сообщества, созданный в 1964 году, который координировал трансъевропейскую денежно-кредитную политику. В 1970-х годах БМР управлял «Змеей», механизмом, за счет которого обменные курсы европейских валют держались в определенных рамках. В 1980-е годы БМР организовал Комиссию Делора, чей доклад в 1988 году проложил путь для Европейского валютного союза и принятия единой валюты. БМР способствовал появлению Европейского валютного института (ЕВИ), предшественника Европейского центрального банка. Президентом ЕВИ стал Александр Ламфалусси (Alexandre Lamfalussy), один из влиятельнейших европейских экономистов, известный как «отец евро». До того, как возглавить ЕВИ в 1994 году, Ламфалусси 17 лет проработал в БМР, вначале в качестве консультанта по экономике, а затем как генеральный управляющий банка.
Для консервативной, секретной организации БМР оказался удивительно гибким. Он пережил первую глобальную депрессию, конец репарационных выплат и золотого стандарта (две основных причины его существования), подъем нацизма, Вторую мировую войну, Бреттон-вудский договор, Холодную войну, финансовые кризисы 1980-х и 1990-х, рождение МВФ и Всемирного банка, а также гибель коммунизма. Как отметил Малкольм Найт (Malcolm Knight), управляющий банка с 2003 по 2008 годы: «Очень воодушевляет то, что – оставаясь небольшим, гибким и свободным от политического вмешательства – Банк, на протяжении всей своей истории, на удивление успешно адаптировался к меняющимся обстоятельствам».
Банк превратился в центральный столп мировой финансовой системы. Помимо Совещания по вопросам мировой экономики, БМР вмещает четыре из важнейших международных комитетов, имеющих отношение к мировой банковской деятельностью: Базельский комитет по банковскому надзору, Комитет по глобальной финансовой системе, Комитет по платежным и расчетным системам, а также Комитет Ирвинга Фишера, который занимается статистикой центральных банков. Банк также принимает у себя три независимых организации: две группы, занимающиеся страхованием, и Совет по финансовой стабильности (СФС). Об СФС, который координирует национальные финансовые власти и регуляторную политику, уже говорят как о четвертом столпе мировой финансовой системы – после БМР, МВФ и коммерческих банков.
БМР сегодня занимает 13-е место в мире по размеру золотых резервов (119 т) – это больше, чем у Катара, Бразилии или Канады. Членство в БМР остается, скорее, привилегией, нежели правом. Совет директоров несет ответственность за допущение центральных банков, считающихся способными «внести значительный вклад в международное валютное сотрудничество и в деятельность Банка». Китай, Индия, Россия и Саудовская Аравия присоединились только в 1996 году. Банк открыл представительства в Мехико-Сити и Гонконге, но остается ориентированным на Европу и европейцев. Эстония, Латвия, Литва, Македония, Словения и Словакия (общее количество населения – 16,2 млн человек) были допущены, в то время как Пакистан (с населением в 169 млн человек) – нет. Как и Казахстан, который является центром влияния в Центральной Азии. В Африке членами банка являются только Алжир и Южная Африка – Нигерия, которая имеет вторую по объему экономику на континенте, не допустили в банк. (Сторонники БМР говорят, что от новых членов требуются высокие стандарты управления, и когда национальные банки таких стран, как Нигерия и Пакистан, достигнут этих стандартов, будет рассмотрен вопрос об их членстве).
Учитывая ключевую роль БМР в транснациональной экономике, примечателен его скромный статус. Еще в 1930 году журналист NewYorkTimes отметил, что культ секретности в БМР настолько силен, что ему не позволили заглянуть в зал заседаний совета директоров, даже после того, как директора покинули его. С тех пор мало что изменилось. Журналистов не допускают в штаб-квартиру во время Global Economy Meeting. Руководство БМР редко делает официальные заявления и неохотно общается с представителями прессы. Похоже, эта стратегия себя оправдывает. Движение «Оккупируй Уолл-стрит» (Occupy Wall Street), антиглобалисты, участники акций в социальных сетях проигнорировали БМР. Дом №2 на Вокзальной площади тих и спокоен. Нет никаких демонстраций у штаб-квартиры БМР, никаких протестующих, разбивающих палаточные лагеря в близлежащем парке, никаких торжественных встреч для управляющих мировых центральных банков.
В то время как мировая экономика бросается из одного кризиса в другой, финансовые организации проверяются тщательнее, чем когда-либо. Легионы репортеров, блоггеров и журналистов, проводящих независимые расследования, следят за каждым движением банков. Однако каким-то образом БМР, по большей части, удавалось избегать критического разбора, не считая кратких упоминаний в печатных изданиях. До сегодняшнего дня.
https://goldenfront.ru/articles/view/poznakomtes-s-gruppoj-lyudej-pravya...
-0
России тоже не позволяют
Урок прикладной «конспирологии» от правительственного официоза
В конце августа на сайте правительственной «Российской газеты» появилась небольшая, но очень важная заметка, показательно озаглавленная «Мировой Центробанк» предсказал глубокий кризис из-за торговых войн». Минимальность объема этого материала позволяет процитировать его полностью, ибо в нем, во-первых, важно каждое слово, которое «из песни не выкинешь», а во-вторых, содержатся ссылки на все необходимые источники.
Итак: «В мировой экономике может случиться «идеальный шторм» из-за торговых войн, экономического национализма и протекционизма. Государства десятилетиями держали курс на международное сотрудничество, глобализацию, повышение открытости рынков. А в итоге набирают обороты противоположные явления, такие, как закрытие рынков, попрание торговых правил, международные конфликты, протекционизм. Об этом сказал главный управляющий Банка международных расчетов («Мирового Центробанка») Агустин Карстенс. Об этом сообщается на сайте организации.
Все эти явления, по мнению экономиста, могут породить глобальный экономический кризис, который еще называют «идеальным штормом». Ведь уход от глобализации может привести к росту безработицы и цен, замедлению экономического развития, сокращению инвестиций, изменениям в работе рынков.
Он также подверг критике текущую торговую политику США, которая способна нанести урон самим Штатам, поскольку рост пошлин может привести к повышению цен, росту ставки ФРС и курса доллара, что ударит как по экспортерам в США, так и по развивающимся государствам».
Теперь давайте пойдем по порядку. Во-первых, «пламенный привет» несметному полчищу обличителей так называемых конспирологов из числа экспертов по глобальной проблематике. Признание существования «Мирового Центробанка», как и упоминание официозом в этой роли тщательно упрятываемого от российской общественности БМР, дорогого стоит. Прежде всего, потому, что Центробанк — неотъемлемый атрибут государственности, и тем самым нам говорят, причем уже открыто, что мир — это глобальное государство, пусть и экстерриториальное. Со своей атрибутикой. И как говорил основатель династии Ротшильдов, «дайте мне печатать деньги, и мне будет наплевать, кто заседает в правительстве».
«Конспирологи» между тем о глобальном экстерриториальном государстве говорили уже давно. Наиболее продвинутые, такие как немецкий и американский исследователи Мануэль Саркисянц и Джозеф Фаррелл, указывали, что это государство сформировано сплавом западного и нацистского проектов и капиталов. Собственно, это было ясно и без подобных откровений. Всем, кроме коллективного «Фомы неверующего». Хотя этот «Фома» не столько отрицал очевидное, сколько его маскировал, пришивая «правдорубам» упомянутую «конспирологию». Думаете, «Фома» сейчас заткнется? Как бы не так: еще больше пены у рта и желчи будет изливаться в окружающую среду. Потому и заметка в «РГ» такая маленькая, и пропустили ее как-то незаметно, хотя это — бомба.
Во-вторых, обращу внимание на неточность. «Мировой Центробанк» — это не БМР, точнее, не только БМР, который является частью «коллективного» МЦБ. Это очень легко показать. Функция настоящего ЦБ — валютная эмиссия, а БМР этой функции не выполняет, он лишь регулирует правила эмиссии национальных валют по всему миру, кроме Сирии и КНДР, которые не являются членами существующего при нем Базельского клуба (показательная и иллюстративная «матчасть», не правда ли?).
«Мировую валюту», находящуюся в зачаточном состоянии, конкретно — в электронном пока виде — эмитирует МВФ. Это так называемые SDR (Special Draw Rights) — «Специальные права заимствования», сформированные корзиной резервных валют, список и пропорции которых меняются каждые пять лет. Сейчас SDR формируются пятью валютами — долларом, евро, фунтом стерлингов, юанем и иеной.
В «коллективный» МЦБ входит еще и Всемирный банк (ВБ), точнее Группа Всемирного банка. «Вторым рядом», по касательной, к нему причастны и резервные эмиссионные центры, прежде всего ФРС, а также Банк Англии, как владелец контрольного пакета в акционерном капитале долларового эмитента, и тесно связанный с Банком Англии ЕЦБ.
Всемирный банк
Кстати, о «мировом правительстве», еще одном атрибуте глобальной государственности. Почему «Группу двадцати» так часто называют «мировым экономическим правительством»? Потому, что она как раз и создана вокруг БМР, точнее, вокруг его ядра в лице совета директоров (СД) и так называемой «Группы десяти», в которой на самом деле 12 членов. Это а) учредители банка в 1930 году — Бельгия, Франция, Великобритания, Германия и Италия. Это б) тройка оставшихся членов СД — Швейцария, Швеция и Нидерланды. И это в) США, Япония, Канада и Саудовская Аравия.
Именно «десятка» контролирует в БМР Базельский комитет по банковскому надзору (создан в 1974 г.), который занимается выработкой проектов «базельских» соглашений по нормам резервирования и рекомендаций для национальных ЦБ, которые под видом «независимости» от собственных политических властей замкнуты на БМР (это к вопросу о суверенитете).
И поскольку изначально среди учредителей БМР соседствовали как государства, так и частные банки, прежде всего американские и японские, то видно, что он как раз и формировался под соединение государственных интересов с частными, а точнее — как способ подчинить первые — вторым. До Второй мировой войны это положение прикрывалось игрой в сбор немецких репараций, прекратившийся уже в 1932 году. После войны все окончательно встало на свои места, и постепенно, шаг за шагом начала формироваться нынешняя модель глобального управления.
Дым рассеивается
Проекцией комитета в «двадцатке» является FSB — Совет по финансовой стабильности, единственной «живой» функцией которого является ежегодное уточнение списков «привилегированных» банков, «слишком больших, чтобы лопнуть». Со времен кризиса 2008−2009 годов им в случае чего помогают выжить с помощью печатного станка.
Так вот в целом «двадцатка» — это «десятка» минус Швейцария, Швеция, Бельгия и Нидерланды (они остаются «в тени»). И плюс страны «второго порядка», к которым отнесены все участники БРИКС, включая Россию. 21-й и 22-й мандаты в «двадцатке» — у МВФ и ВБ. Это — публичное крыло МЦБ, а БМР — его «теневое» крыло, которое для выполнения реальных управленческих функций выведено за скобки публичности. Поэтому «двадцатка» — это «мировое экономическое правительство», но не целиком, а только в части, касающейся стран «первого порядка».
Роль «Мирового политического правительства» изначально отводилась ООН, в списке специализированных учреждений которой легко отыскиваются те же МВФ и ВБ. Но выполнять эту свою функцию в полном объеме ООН не может из-за конфронтации в Совете Безопасности между США, Великобританией и Францией, с одной стороны, и Россией и Китаем, с другой. И до тех пор, пока эта конфронтация не завершится в ту или иную сторону, не сможет. Оно и к лучшему: биполярный миропорядок холодной войны, как показывает опыт, — самый стабильный и безопасный.
Заседание МВФ
В-третьих, «двадцатка» — «мировое экономическое правительство» не навсегда, а только до завершения глобализации. Об этом и предупреждает А. Карстенс, паникуя по поводу разрушения мировой системы в связи с обращением, по его мнению, глобализации вспять, о чем говорит политика Дональда Трампа. И здесь очень важно подчеркнуть следующее. Все больше и больше оснований полагать, что «двадцатка» создана усилиями БМР и стоящих за ним олигархов, в том числе, с целью транзита в ее рамках глобализации из «западного» измерения якобы в «незападное», а, на самом деле, в восточное.
Под крышей тех же МВФ и ВБ как партнеров БМР по МЦБ. Отсюда и искусственное создание объединения БРИК, впоследствии БРИКС. Напомним, что Джим О’Нил — экс-главный экономист Goldman Sachs, который придумал его в 2001 году, сегодня возглавляет СД «Chatham House», того самого Королевского института международных отношений, что является главным «мозговым трестом» Запада и «праматерью» всех остальных глобалистских институтов.
Отметим, что переход мировой финансовой системы из доллара в золото запрограммирован институционально, на уровне уже принятого Базельским комитетом и поэтапно вступающего в действие соглашения «Базель-3».
Золотой слиток
Не отсюда ли «золотая эра» китайско-британских отношений, которую О’Нил всячески пропагандирует, при том, что китайско-американские и российско-британские отношения тем временем переживают противоположную «черную эру»? И не отсюда же ли жесткая критика официального Вашингтона тем же Карстенсом из БМР? Не станет же он просто так, без авторитетной команды, кусать хозяйскую руку…
В-четвертых, Карстенс предупреждает о близости глобального кризиса, к которому ведет протекционизм администрации Трампа. Но это — не что иное, как повторение пройденного. Напомним, что знаменитая «Великая депрессия» в 1929 году была запущена двумя механизмами. Первый, курировавшийся Эндрю Меллоном, главой минфина США в трех администрациях Уоррена Гардинга, Кальвина Кулиджа и Герберта Гувера, заключался в играх ключевой ставкой ФРС. На секретном совещании, которое Меллон провел 18 мая 1920 года с участием учредителей ФРС, ставка была обрушена и наступила эпоха «легких денег». На другом таком же совещании 6 февраля 1929 года, которое своим присутствием «почтил» главный акционер ФРС — директор Банка Англии Монтегью Норман, ставку, напротив, резко подняли, спровоцировав фондовый обвал.
Второй механизм — введенное в том же 1929 году британское эмбарго на товарный импорт из США, после чего американские товары потекли в Германию и СССР, и началась их накачка, связанная с подготовкой к войне.
Не то же ли самое проделывает сегодня администрация Трампа путем развязывания торговых войн? И в чью пользу прозвучало нашумевшее, вызвавшее несогласие со стороны даже Дмитрия Медведева, заявление главы ЦБ РФ Эльвиры Набиуллиной о росте факторов в пользу подъема ключевой ставки? Получается, что если протекционизм Белого дома подрывают глобальную стабильность, то российский ЦБ занялся обрушением внутренней? Он это делает сам, «из любви к монетаристскому искусству» или в соответствии с внешними указаниями МВФ, одной из «башен» МЦБ, где действиями Набиуллиной восхищаются особо?
И «рост безработицы и цен, замедление экономического развития, сокращение инвестиций, изменения в работе рынков», как и «рост ставки ФРС» — все то, чем пугает мир Карстенс из БМР, не есть ли типологические, родовые признаки новой «Великой депрессии», запрограммированной на запуск очередного мирового передела?
В-пятых, завершающая часть «страшилки» от БМР увязывает давно идущий процесс «высасывания» долларовой наличности из развивающихся стран через завышенный курс с будущими проблемами в самих США, который обрушит им даже не экономику в целом, а адресно — реальный, промышленный сектор. То есть поставит страну на грань выживания, создав предпосылки к ее распаду.
Иначе говоря, авторы информационного вброса от БМР очень четко отдают себе отчет в том, что транзит «мирового центра», запрограммированный новым «мировым кризисом» не сможет быть осуществлен с надежной гарантией без такой дестабилизации США, при которой экономический вызов переходит в политический, создавая сильные центробежные тенденции. То есть организаторам кризиса нужно побудить американские элиты, которые «за Трампа», замкнуться в себе, сосредоточившись на выживании США и развязав руки олигархическим аферистам от финансов на глобальной арене.
Что в этой ситуации делать России? Мы как всегда — между Сциллой и Харибдой. Россия вместе с Китаем против глобального западного диктата — это один сюжет, в котором мы участвуем. Но есть и второй сюжет, в котором интересы Китая и России расходятся из-за разного видения глобализационной перспективы. Поднебесная метит в лидеры существующей мир-системы, в то время, как нам в ней ничего не светит. Центром не станем, а чьей быть периферией — не суть важно.
Это означает, что в концептуальном плане требуется не просто формирование собственного проекта, рассчитанного на роль именно центра. Необходима и дезинформационная составляющая проектной деятельности. На виду — то, что и происходит ныне, это предельно четко описано в свежем сценарии информированного политолога Валерия Соловья.
Центр силы
Однако в недрах этих трендов потребуется разработать и запустить совсем другие процессы, на которые ситуация выйдет в ходе описанных Соловьем тенденций как бы неожиданно и спонтанно. Ключевые пункты в этом построении — 7-й и 8-й: централизация и огосударствление экономики и внедрение государственной идеологии. И как мы понимаем, куда эти пункты повернуть — это всего лишь вопрос даже не всеобщего элитного консенсуса, а готовности и способности определенных внутриэлитных групп заключить новый общественный договор на широкой, народной, а не узкой, элитарной основе. Минуя и опосредуя остальные компрадорские интересы в неизбежной «точке бифуркации».
Хватит ли у этих групп сил, концептуальной «подкованности» и решимости — от этого и будет зависеть наша историческая судьба на приближающемся крутом повороте.
Владимир Павленко
https://regnum.ru/news/polit/2477956.html
