Посмел остаться человеком

«Ангарские истории» читают не только в нашем городе. Это письмо пришло из Перми от родственника бывшего узника «Китойлага». В официальных документах говорится, что большинство заключенных были уголовниками. Но всегда ли преступления были соразмерны наказанию?

Смели человека в грязь
«30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, я вспоминаю своего брата Свижева Петра Федоровича - «уголовника и пособника врагов народа». 10 лет лишения свободы в 1946 году он получил за то, что в страшное сталинское время посмел остаться человеком - собрал крошки с хлебного лотка и отдал их двум голодным пацанам - детям осужденного по политической статье.
В послевоенные 1947-1948 годы голод был страшный. Сельское хозяйство разрушено, колхозы на ладан дышали от недостатка рабочих рук - сколько мужиков на фронте полегло, не было техники и лошадей, поголовье скота сократилось. Подкосила засуха 1946 года. Позже я прочитал, что правительство СССР даже в эти годы не отказалось от экспорта зерна за рубеж и создания стратегического зернового резерва на случай новой войны. Из монографии «История крестьянства» В.Ф. Зимы узнал: «В не приспособленных для хранения складах зерно портилось настолько, что не годилось к употреблению. По неполным подсчётам за 1946-1948 годы в целом по СССР было начисто загублено около 1 миллиона тонн зерна, которого могло хватить многим голодающим».
Теперь о том, как решения правительства отразились на судьбе конкретного человека. В 1946 году Петр Свижев работал в пекарне. На лошади, запряженной в телегу, развозил хлеб по магазинам. Его взяли на эту работу, потому что парень был деревенский, бесхитростный, честный. Но, как потом нашей матери шепотом рассказали работницы пекарни (вслух побоялись говорить, не то что в защиту человека в открытую выступить), заведующая хотела устроить на эту должность своего человека. Она увидела однажды, как Петр отдал крошки ребятишкам, написала заявление «куда надо», обвинив его в воровстве и пособничестве врагам народа.
В суде долго не разбирались, смели человека в грязь. Правда в те годы никого не интересовала. На стройках страны нужна была дешевая рабочая сила. Петр Свижев для этих целей был годен. Почти семь лет провел он за колючей проволокой. Освободился по зачетам. В семье его как страдальца встретили.
О годах заключения говорить не любил, словно вычеркнул это время из жизни. И не дай бог, кто спросит - обругает!
Однажды в 1970-е годы в праздник 7 Ноября по телевизору в программе «Время» про «Ангарскнефтеоргсинтез» рассказали как о передовом предприятии Советского Союза, о социалистическом соревновании и перевыполнении плана трудовым коллективом. Петр Федорович внимательно смотрел, в лице потемнел, а потом обмолвился: «Немало там жизней загублено».
Не стой, замёрзнешь!
В тот вечер Петр Федорович единственный раз разоткровенничался о жизни в неволе.
«Судьба его забросила в «Китойлаг». Говорили, тут еще жить можно, в других лагерях хуже. А чем здесь лучше? Начальство норму выработки требует, уголовники свои порядки наводят. А мужику надо выжить меж молотом и наковальней.
Физически сильного парня взяли в бригаду строителей на промышленный объект. Там он всему научился: плотничать, столярничать, кирпичи класть, бетон замешивать, обувь чинить. Рассказывал, что трудились от зари до зари. На стройке за делом время быстрее идет. Техники никакой, все на своём горбу. Двуручной пилой огромные стволы сосен, лиственниц пилили, пни корчевали. Котлованы рыли в три яруса: с нижнего совковыми лопатами грунт перебрасывали на средний, а затем - на верхний. Лопатой махали так, что от телогреек пар шел. Зимой мерзлую землю ломами долбили. Не стой - замерзнешь!
Кормили впроголодь, но в те годы всем трудно жилось. За выполнение плана начислялась зарплата, за перевыполнение - дополнительные денежные премии и, главное, зачеты день за два. Именно этим и козыряют сейчас защитники ГУЛАГа. Мол, не все так плохо было.
Жизнь вносила свои коррективы. Каждый пытался отщипнуть от пайки зека. Уголовники устанавливали свои порядки. В день зарплаты бригадир собирал с каждого дань и относил «ворам». Только в 1956 году МВД ввело безналичный расчет с заключенными.
В бригадах по 2-3 из блатных не работали, но им тоже шли зачеты за перевыполнение плана. Брат вспоминал, что в рабочей зоне слух прошел о ЧП на карьере в Слюдянке. Там двое заключенных, когда их за отказ от работы в ШИЗО хотели определить, прибили гвоздями мошонки к бревнам.
Часто происходили драки между группами заключенных, дело доходило до поножовщины. Как новый этап приходит, так выясняли, кто главнее. Воевали старожилы с московскими и колымскими, «воры» - с «суками».
Неужели государство не могло навести порядок в зонах? Могло! Но существующий порядок устраивал правящую верхушку! Власть держалась на страхе и унижении своего народа!
Петру удалось продержаться за счет того, что в бригаду работящую, крепкую попал. Но здоровье он там себе надорвал. Через несколько месяцев после этого разговора брат умер от инфаркта.
Сейчас у нас в стране некоторые начинают возносить Сталина, памятники ему устанавливать. На мой взгляд, это оскорбление всем несправедливо осужденным узникам ГУЛАГа и их родственникам».