Нина Чигоева: «Мы все были немного стилягами»

Сегодня Ангарск подходит к такому рубежу, когда его первостроители становятся глубокими стариками. В нынешнее время им не надо врать, сочиняя небылицы про комсомольцев-добровольцев. Старожилы готовы рассказать о рождении города без прикрас, не выпячивая руководящую роль КПСС. От них интересно узнать об очередях на квартиры, атмосфере ангарского быта, торговле и ещё бог весть о чём.

Нина Алексеевна Чигоева в свои семьдесят с лишним обладает отличной памятью. Она в 1952 году приехала в Ангарск и с тех пор верна своему городу.

- Нина Алексеевна, как же вас занесло в такую глушь?
- А мы приехали сюда из более далёкой глуши - с Сахалина. Хотя во время войны мама, Дарья Васильевна, работала в Москве. Она всю жизнь шоферила и была легка на подъём. После Москвы она завербовалась в Мурманск, но там детям не подошёл климат, и всей семьёй мы двинулись на Сахалин. Помню, как больше месяца ехали в теплушках на соломе, среди животных. На острове нас перевербовал представитель из Ангарска по фамилии Агудов и взял маму личным шофёром. В 1952 году мы огромной оравой (у мамы на Сахалине родились ещё трое детей) прибыли в Ангарск и разместились в управлении РМЗ. Вокруг стояла дикая тайга, и мы прямо из дома выходили за грибами и ягодами. Потом нас поместили в домик, что-то вроде гостиницы.

- Значит, вы застали и самое большое наводнение в Иркутской области, которое приключилось в 1952 году?

- Да. Вода стала прибывать ночью, часа в четыре. Китой разлился, словно море, до самого первого квартала. Мне было 13 лет, перед глазами стоят плывущие по реке летние кухни, обвал берегов, визг тонущих поросят и туши мертвых овец.

- А к морозам сибирским быстро привыкли?

- В 1950-е годы в Сибири если была весна, то настоящая, если лето, то лето. И зимы были такие, что не позавидуешь. От 40-50-градусных морозов воздух трещал. Летом на полянах появлялось море цветов, в выходные мы не сидели по домам, а выезжали на природу отдыхать, набираться новых сил.

- Сегодня трудно представить Ангарск в бараках, землянках, зонах…

- Я пошла в школу №5. Неподалеку располагался рынок, он был деревянным, а от него до 1-го квартала и ФЗО растянулась зона. Зоны располагались повсюду. Когда из-за забора выводили колонны заключённых, они звали нас по имени и разговаривали как со своими детьми. Мы не боялись заключённых, ведь они ходили с конвоем. После того как выгораживали дома из-за зоны, жильё тут же заселяли.

- Значит, в Ангарске никогда не было проблемы с получением квартир?

- У нас не было таких проблем. Мы из 30 квартала перешли в 19-й в двухкомнатную квартиру, а потом, когда родилась маленькая, получили трёхкомнатную квартиру.

- И в юртах приходилось жить?

- Нет. Но юрты стояли от ФЗО до самого Сангородка. Землянок не помню.

- Вы жили среди заключённых. Не значит ли это, что в Ангарске была повышенная криминальная обстановка?

- Не могу сказать, что преступники по городу ходили пачками. Возможно, пик преступности выпал на год амнистии в 1953 году. Вот тогда по городу пошли грабежи, убийства. Поговаривали о том, что сами заключённые вершили суд на своими, замуровывали их в стены, кидали в бетон.

Однажды мне пришлось столкнуться с преступным миром. Вечером я возвращалась из кинотеатра «Победа». Люди тогда не боялись ходить вечерами, и я шла без опасений за свою жизнь. Вдруг почувствовала, что за мной кто-то идёт. Я попыталась избавиться от преследователя и завернула к соседнему дому. Мужчина догнал меня и направил в мой дом, словно знал, где я живу. Я стала прогонять мужика и подняла крик. Он успел мне сказать: «Не ори, тебя проиграли в карты. Не выходи из дома целую неделю». До сих пор не знаю, правда это или злая шутка.

- Насколько помню, из Иркутска в Ангарск, будучи студентом, приезжал покупать то зимнее, то осеннее пальто, а потом из Усолья с женой ездил за продуктами…

- Да, Ангарск всегда славился снабжением. Не скажу, что мы жили богато. Поначалу приходилось перешивать старые мамины пальто. Я их перелицовывала и старалась сшить что-то современное. В каком-то роде я слыла модницей. В этом определённую роль сыграла моя профессия художника-оформителя на ЖБИ-2. Тогдашняя молодёжь тоже стремилась выделиться из серой массы. Я сшила себе узкие брюки, купила остроносые туфли, сделала на голове хвост а-ля Бабетта. Помните французский фильм «Бабетта идёт на войну»? В этой картине у девушки шикарная причёска, которую быстро перехватили ангарчанки. Нас зачастую выгоняли с танцев как стиляг. В то время мы разучили чарлстон и задавали жару на всех танцах в пойме Китоя около кафе «Берёзка».

- Какая у вас была зарплата?

- В 1958 году, когда мы с сестрой работали на ЖБИ-2 и делали панели перекрытия для домов, получали что-то около 1000 рублей и все деньги сразу отдавали маме. О работе на ЖБИ у меня сохранилось воспоминание - сделав панель, мы на каждой писали наши имена: Эля, Нина, Валя. Когда-нибудь эти надписи обнаружатся, и потомки вспомнят о нас.

- У вас была дружная семья?

- Да. Правда, после автокатастрофы в 1962 году мама (ей тогда было 49 лет) ушла из жизни. Малые дети остались на моём попечении, старшему было 13 лет, среднему - 11, а сестенке 7 лет. До 28 лет пришлось думать о сводных братьях и сёстрах, а потом уже о замужестве. А вот сегодня один из родственников, отца которого я буквально вырастила с младенчества, продал мою квартиру и попросту выкинул меня на улицу. Хорошо ещё, что зять поселил в свою квартиру… Раньше люди были добрей, помогали в беде, а сегодня мир перевернулся. Разве позволительно, чтобы глазные капли стоили 220 рублей, а цена на другие лекарства доходила до 400, 700, 1000 рублей?

- Скажите, а сегодняшний Ангарск вам нравится?

- Нравится. Я не могу сейчас выходить на улицу, но, когда мне представляется случай ехать на такси к родственникам, всегда прошу водителей повозить меня по ангарским закоулкам. Ангарск стал красивым, привлекательным, уютным городом, и я горжусь, что прожила в нём почти 60 лет.

Записал Леонид МУХИН