Антифашиста с Майдана посадили в тюрьму

Приговор антифашисту Сутуге, центр «Э» и мнительный потерпевший

Замоскворецкий суд Москвы на 3 года отправил левого активиста в колонию за «хулиганство» и «побои», хотя один из потерпевших признал, что «домыслил» свои показания

Во вторник 30 сентября в Замоскворецком районном суде Москвы был оглашен приговор антифашисту Алексею Сутуге по прозвищу Сократ. Судья Елена Коробченко признала его виновным по части 2-й статьи 213 УК (хулиганство) и по пункту «а» части 2-й статьи 116 (побои, нанесенные из хулиганских побуждений). Накануне гособвинение запросило для Сутуги 4 года и 2 месяца лишения свободы, и, хотя перечисление смягчающих обстоятельств (у него малолетний ребенок на иждивении) и положительных характеристик антифашиста заняло у судьи немало времени, Коробченко приговорила его к 3 годам и 1 месяцу в колонии общего режима.

Сутуга обвинялся в том, что 2 января 2014 года в кафе «Сбарро» возле метро «Октябрьская» вместе с четырьмя сообщниками «беспричинно, из хулиганских побуждений» напал на группу отдыхавших там молодых людей. Согласно обвинительному заключению, подойдя к столу, за которым сидели потерпевшие, Сутуга дважды ударил стулом Рустама Мирзу, затем компания якобы перевернула стол, «таким образом нанеся удар столом» другому потерпевшему – Вячеславу Белову, которого Сутуга вдобавок избивал ногами («не менее десяти раз») и самодельным молотком из арматуры («не менее пяти раз по голове и три раза по рукам»). После этого, настаивает обвинение, нападавшие начали метать в потерпевших посуду и столовые приборы, «используя эти предметы в качестве оружия», чем причинили Мирзе физическую боль, а третьему потерпевшему Марку Пархоменко – «повреждения в виде подкожных гематом», то есть синяков.

Приговор, вынесенный судьей Коробченко, практически полностью повторял обвинительное заключение. Суд пришел к выводу, что Сутуга вступил в предварительный сговор с четырьмя неустановленными лицами, имея умысел на грубое нарушение порядка в общественном месте, где находились посторонние люди. В приговоре упоминаются показания Мирзы, в которых потерпевший говорит, что до драки в кафе Сутуга был ему неизвестен. При этом уже на следующий день после инцидента, 3 января, Мирза написал заявление в полицию с просьбой привлечь к ответственности не неустановленное лицо, а конкретно Алексея Сутугу. Суд выразил доверие показаниям потерпевшего и не установил у него оснований для оговора антифашиста; в тексте приговора также упомянуто, что во время драки в «Сбарро» потерпевший Мирза стрелял из травматического пистолета «Оса», но никакой оценки его действиям в документе не дается.

Зато к показаниям потерпевшего Марка Пархоменко, который в суде фактически подтвердил невиновность Сутуги, судья отнеслась критически, поскольку они «опровергаются показаниями, данными в ходе предварительного следствия»:

Пархоменко заявлял в суде, что он на самом деле не видел подсудимого в «Сбарро», подробности стычки в кафе «домыслил» с чужих слов, потерпевшим себя не считает, а побои снял по указанию прибывших на место драки сотрудников полиции. Показания самого Сутуги суд признал «не имеющими правового значения»,
так как они «не содержат фактических обстоятельств и не опровергают показания потерпевших».

Сутуга был задержан оперативниками Центра по противодействию экстремизму 5 апреля, ему была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. Личности других участников драки в «Сбарро» так и остались неустановленными – несмотря на то, что в Центре «Э» хорошо осведомлены об участниках неформальных околополитических движений, а сам инцидент произошел в центре Москвы, где сложно не попасть в объектив камер видеонаблюдения. Однако ни видеозаписей, ни других обвиняемых, кроме Сутуги, в деле нет – хотя следствие и утверждает, что в драке кроме антифашиста участвовали еще четверо нападавших.

Алексей Сутуга. Фото: Антон Стеков / Открытая Россия

При этом сам Сутуга заявлял, что в кафе он оказался случайно и именно по приглашению этих неустановленных лиц: по его словам, незнакомцы подошли к нему на улице и, сказав, что разделяют антифашистские взгляды, предложили поговорить. Не знал Сутуга, по версии защиты, и потерпевших: о том, что среди них были националисты, он узнал, когда знакомился с материалами дела. Когда завязалась драка, он просто попытался разнять дерущихся, настаивает антифашист.

Спустя пару дней после ареста Сутуги на новостном сайте «Ридус» появился пространный текст об инциденте в «Сбарро». Материал сопровождался снимками с места происшествия, якобы предоставленными изданию потерпевшими.

«Когда подобные юноши еще и "правильно" идеологически мотивированы, для многих политиков, особенно деструктивного толка, такие незаменимы… таких как Сутуга холят и лелеют и дажеотправляют на "курсы повышения квалификации" на Евромайдан в Киев», – писал «Ридус». Еще до задержания Сутуги, в конце февраля 2014 года, его имя фигурировало в другой тяготеющей к жанру доноса публикации – тогда списки посещавших Майдан активистов из России опубликовал Lifenews.

Обвинения против Сутуги построены на показаниях потерпевших, говорит его адвокат Владимир Самохин, однако суд не учел, что многие из них являются «идеологическими противниками» антифашиста. Например, в сети есть фотографии «зигующего» Рустама Мирзы и Вячеслава Белова, несущего транспарант на «Русском марше». Более того, по информации Zona.media, Мирза с 2012 года лично знаком с оперативником Центра «Э» Навроцким, принимавшим участие в задержании Сутуги и выступившим свидетелем в суде.

Помимо этого, в деле Сутуги есть и другие нюансы, требующие дополнительного внимания. Например, в объяснительных потерпевших, датированных 3 января и идентичных вплоть до орфографических ошибок, указано, что они узнали среди нападавших «недавно освободившегося из мест лишения свободы, а затем амнистированного» Сутугу. При этом Сутуга был амнистирован (ранее он был осужден по делу о драке в московском клубе «Воздух») только 10 января. Странно также, что, орудуя, по версии обвинения, сваренным из арматуры молотком, Сутуга не нанес потерпевшим телесных повреждений, которые можно было бы квалифицировать хотя бы как легкий вред здоровью.

«Никаких объективных данных о том, что Сутуга наносил удары молотком, нет. Из медицинской карты потерпевшего Белова, которому якобы наносились удары молотком, вообще не следует, что ему были причинены какие-то существенные повреждения, в том числе с использованием молотка», – говорит защитник Самохин.

«Часть потерпевших изменили свои показания: в суде они заявили, что молотка у Сутуги не видели (в отличие от показаний, данных во время следствия. – Открытая Россия), и они объяснили, почему они изменили свои показания. Прокурор же извернулся, сказав, что во время следствия потерпевшие лучше помнили произошедшее, чем при допросе в суде», – рассказывает адвокат. По мнению Самохина, уголовное преследование его подзащитного – дело руки сотрудников Центра «Э», которые «обещали Сутуге посадить его»; учитывая, что следствие так и не нашло других участников драки, адвокат подозревает, что события в «Сбарро» с самого начала могли быть инсценировкой и провокацией.

Главный редактор онлайн-издания Zona.media, внимательно следившего за процессом, Сергей Смирнов также уверен в политическом характере дела Сутуги.

«Полагаю, что безусловно здесь определяющую роль сыграл Центр “Э”. Обратите внимание на одного из свидетелей, который трижды писал заявления на антифашистов, – Мирзу – он в течение года три раза писал заявления! И когда свидетелей обвинения на суд привозят и увозят сотрудники Центра "Э", в этом случае многое становится понятным», – говорит Смирнов.

«Помимо того, что "эшники" делают себе на этом деле "палки", у них вполне могут быть какие-то персональные счеты к Сутуге. Что-то в духе: "Мы тебя предупреждали, чтобы ты завязывал и прекращал, а ты не понял, вот и будешь сидеть".
Ему сказали, чтобы завязывал и больше не попадался, а он не понял, свою деятельность не прекратил, и даже в Киев на Майдан съездил. И это обстоятельство тоже хорошо ложится в отчетность», – рассуждает главред правозащитного издания.

Историк Ярослав Леонтьев, пришедший в суд поддержать антифашиста, согласен с тем, что одной из причин его преследования могла стать антивоенная позиция Сутуги и его обширные связи в среде украинских активистов.

«Алексей Украину часто посещал и не скрывал это, много писал о происходящем в Украине. Анализируя в своих выступлениях происходящее на востоке Украины, фиксируя участие антифашистов в военных действиях по обе стороны фронта, Сутуга призывал не разрушать интернациональное единство, и вчера в последнем слове Алексей говорил, что видит свою миссию в том, чтобы примирять братские народы России и Украины», – рассказал Леонтьев.

Бывший политзаключенный, фигурант «болотного дела», левый активист Владимир Акименков подтверждает, что представители Центра «Э» не раз угрожали Сутуге, что «рано или поздно его посадят».

«Эти угрозы были реализованы. В дальнейшем число политических заключенных в России будет множиться: для того, чтобы пополнить ряды политзеков, вовсе не обязательно даже участвовать в каких-то рискованных политических акциях. Достаточно просто иметь активную жизненную, гражданскую позицию, и хоть как-то засветиться при этом в СМИ. Российские силовики очень не любят активных, деятельных людей, которые выделяются из толпы, помогают другим бороться за свои права», – говорит Акименков.