Сентябрьский дождь

Стояла середина сентября.
Бабье лето с натугой роженицы испускало остатки тепла. Лишь порой, сквозь бреши в дворовых арках проносился пронизывающий бриз с реки. Быстро смеркалось. Мерно заканчивали свой круиз белые в красных зарницах кораблики туч, предвещающие холодное утро и голубой утренний туман. Природа радовала горожан, погожими последними деньками, обнажая себя всю, и в то же время, скрывая от них что-то неимоверно неуловимое. К всеобщему удивлению, второй раз за сезон зацвела груша-дичка. Благоухало доцветающей полынью. От солнца не было и следа. Вполне возможно, ему надоело ежедневно светить всему живому, взамен не получая ничего. Еще бы, любой, даже самый добросовестный работник когда-нибудь устает, берет отпуск и уезжает на курорт. И так, наверное, поступило Солнце, просто решило отдохнуть, взяло отпуск у неба, наверняка устало.
Смеркалось. В небе, с улыбкой доброго азиата спелым яблоком зеленела огромная Луна. Звёзды мириадами загадочных и холодных бриллиантов, ежеминутно срывались кометами и стремительно, падали, разбиваясь об купол атмосферы, эх, сколько же желаний можно было бы загадать по осени! Оставшиеся же, были настолько близки, что было достаточно потянуться вверх, чтобы ухватить за хвост. Млечный путь, как крынка разлитых, отборных деревенских сливок, опоясывал своды Вселенной - зачерпни и пей! Воинствующим рубином мерцал Марс. Огромным орланом, расправившим для взлёта крылья, блистал Сириус. Мама-медведица как всегда безутешно пыталась догнать медвежонка – Умку.
Смок, от подожженной ребятнёй пожухшей травы неприятно щекотал нос. Доносилась шамкающая ругань дворников и визг озорников, а потом всё стихало, и слышались лишь мерное шарканье мётел и грабель. На улицах один за другим, медленно нагреваясь, включались фонари. Качающиеся на ветру ржавые жестяные чашки отражателей, жёлтыми треугольниками освещали выбоины и трещины уставшего за день асфальта. На жердях старой голубятни, чистя перья, воровали «птицы мира». Цветная какофония вычурных и одновременно манящих, неоновых реклам, резко била по глазам. Ярко и озорно подмигивали глазки светофоров. С рёвом сверхзвуковых лайнеров проносились разномастные маршрутки, спешащие собрать пассажиров с последней электрички. В этой обыденной ситуации, наблюдаемой ежедневно, ужасно грустной, чего-то не хватало. Город, уставший от вечерней духоты, всем своим видом, вопрошал к небесам, да нет же, требовал проливного дождя! Сметающего всё живое под козырёк, и его не пришлось ждать долго.
По небу пробежались серые облака, будто играя в игру. Шутливо перегоняя друг друга, они сбивались в одну большую черную тучу, которая грозно и важно смотрела на Землю. Ее взгляд был наполнен тревогой и печалью. Ровно в полночь, когда уже почти все легли спать, а на улицах остались скулящие дворняги, да жёлтые «кэбы», дождь, явился во всей своей красе, закачал мачтами тополей и сосен, натянул дуновеньем провода городских электросетей и вдарил гулкой барабанной дробью по нагретой земле… молния, через секунду раскат грома…ещё один ярко синий трезубец… Лупанул, прокатившись ночным набатом, по крышам и окнам, скатываясь по стенам и карнизам, и звонкой трелью, точно так же как и начался, утихая, ушел под гору - в реку, капелька к капле, струечка к струйке.
… Под этим дождём по центральной городской аллее, ставшей зеркальной от воды, запрокинув голову в небо, шёл человек, и тщетно пытаясь раскурить сигарету, кричал: «Ещё дружище, мне же мало»! Он шёл по улице босиком, и ему нравилось ощущать прохладу дождя, затяжной шум грома и запах мокрого асфальта
Сливаясь с окружающим миром, он был его неотъемлемой частицей. Мокрая, ярко зеленая трава ласкала обнаженные ноги. Ни с чем несравнимый аромат дождя, поднимал в его моей памяти приятные моменты жизни. Едва слышный шелест деревьев напоминал колыбельную. Осенний ветерок, срывая с крон тополей и клёнов, кидал ему под ноги, ярко-оранжевые, буро-зелёные, последние тоненькие «письма осени». Но дождь смысл с них все строки. Приветствуя про себя каждого из них, человек, легонько подцеплял листву ступнями и пытался подбросить вверх.
Неисправимый романтик, глупый человек!