Табачное село

Старый Китой — одно из старинных сел, некогда ближайший к Иркутску крупный населенный пункт. Китой возникл в 1700 году как почтовая станция по Московскому тракту. Когда появился Ангарск, молодой рабочий город, село утратило, как это говорят, всякую актуальность и стало по сути сельским придатком при Ангарске. Тем не менее и сейчас Старый Китой кое-где еще сохраняет старинную застройку. Многие избы выглядят куда солиднее и моложе иного дачного скворечника, почерневшего и загнившего за пару десятков лет. Места здесь удивительной красоты. И сегодня дачный поселок советского города нефтехимиков вновь обретает жизнь — отчасти благодаря старожилам, которые категорически держатся за родные места, а отчасти благодаря приезжим, выбравшим существование на лоне природы.

Деревня или дачный поселок?

Дачники «понаехали» под бок к деревенским лет сорок назад. Дома, домишки и скворечники облепили почернелую от времени деревенскую застройку столетней и более давности. Самый старый дом — магазин, часть бывшей купеческой усадьбы. На него указывает нам уроженка Старого Китоя Нина Михайловна. Сорок пять лет она доставляла из Биликтуя почту. Биликтуй неблизко. Женщина ходила пешком, ездила на велосипеде, на мотоцикле. Брат ее работал председателем сельсовета в Биликтуе. Ее мама дожила до 101 года, возраст самой Нины Михайловны приближается к семидесяти шести. В теплые дни она, как и все старушки, сидит на завалинке у своего дома, который стоит на самой живописной улице Старого Китоя — имени тракториста Василия Иванова, здешней трудовой знаменитости.

Старушка отдыхает от многотрудной деревенской жизни и даже живности — кроме собаки сейчас никого не держит.

— Отдыхаю я. Раньше все работали. Была большая деревня — сначала колхоз имени Жданова, потом отделение совхоза «Железнодорожник», который в Тельме. Так теперь отдыхаю. А вы к продавщице сходите. У нее дом самый старый, и скотину она держит... Деревня здесь самая настоящая. Есть люди, что и по семь коров держат.

Продавщица Римма Александровна, владелица старинной усадьбы, оказалась женщиной приезжей, но очень любящей деревню. Ее пригласили сюда из города работать продавцом еще в восьмидесятые.

— Продавцов не было нормальных, пили все. А я не пила, — рас-сказывает она. — А теперь это лично мое здание. Триста пятьдесят лет помещению! Вот за этим прилавком еще купцы торговали. Мы прилавок поднимали, монеты старинные находили. А еще наводнением принесло сюда ветку кедра, бронзовую. Состояла она когда-то из двух половинок. Куда-то, наверное, крепилась. Ко мне одна половинка попала. А внутри нее год стоит: 1640. Такая старина!

Римма Александровна любезно показывает старинные ворота со столбами из огромных лиственниц. Ворота как декоративный элемент стоят у нее во дворе — когда-то планировка улиц была другой и они выходили на проезжую конную дорогу.

Римма Александровна вспоминает, что когда-то здесь в огромных количествах выращивали табак. Старый Китой был табачной деревней. Женщины нагружали на себя большие корзины, по 20 килограммов, и пешком шли на станцию Иннокентьевскую на рынок — в нынешний Иркутск II.

— Мама моя здешняя, тоже табак выращивала. А сейчас он здесь практически не растет. У Риммы Александровны самые светлые воспоминания о совхозных временах: кузница, огороды, овчарня, парники, токи, летники, зимники... — Веники овечкам рвали. Молодежь работала...

Воды много — и мало

Правда, уже к середине прошлого века Старый Китой измельчал — из-за наводнений. Была разрушена местная гордость — столовая на 52 места. Наводнением смыло целую улицу — Береговую.

— Можно было ехать в ангарском трамвае и видеть, как плывут холодильники, скот, — рассказывает местная жительница Лилия Горбунова.

Она и сама стала жертвой наводнения — дом ее в 2001 году сильно затопило. Он был застрахован, как и многие другие дома. Но поскольку он был сильно изношен, компенсацию Лилия Григорьевна получила мизерную — 65 рублей, в отличие от соседей, которым перепало по тысяче. Полученных денег Горбуновым не хватило на восстановление дома.

Дом строили предки ее отчима. Сама она случайно попала сюда на жительство. Жили они с мужем в Ангарске. Работала Лилия Григорьевна на вредном производстве, а потому в сорок пять лет пошла на пенсию. Однажды муж поехал в командировку в Венгрию. И оказалось, что из-за его отъезда невозможно было посадить картошку — участок давали далеко, сама женщина не справилась бы. Тогда ее отчим вспомнил, что есть в Старом Китое семейный дом, который в советское время использовался под жилье для докторши, а после стоял пустой. Стали сажать картошку на 28 сотках — в этих местах земли всегда нарезали щедро. А потом переселились Горбуновы сюда насовсем. Теперь Лилия Григорьевна вдова, дом содержать у нее сил нет.

— Видите, птички его уже разбирают, — показывает она на паклю, которая торчит из бревен.

Снаружи дом напоминает курятник — из-за пристроек, которые были собраны из всякого мусора, из разного бросового материала. Ведь не достать было в советское время нормального. После потопа дом сильно повело, пол теперь неровный. Но хозяйка не жалуется.

Она ведет нас на улицу и показывает на середину реки. Там была целая улица, и называлась она Береговой. Торчит на ее месте одна застрявшая лесина. Отсутствие дамбы провоцирует наводнения.

— Была дамба, когда по Китою лес сплавляли. В 90-м начали разрушать. Чуть тронули, она и поплыла, посыпалась. Бревна водой растаскивались, — говорит Лилия Григорьевна.

В селе проблемы не только с избытком воды, но и с ее недостатком. В верховьях Китоя, ближе к Саянам, моют золото. Поэтому все знают, что вода, которую несет с собой река, загрязнена химическими веществами, применяющимися на промысле. Говорят, что вода в Китое из-за этого вредна, пить ее нельзя. — Но зимой мы пьем ее. А что делать? Вода уходит все глубже. У меня, например, нет денег на бурение скважины...

Лилия Григорьевна прощается с нами. Она собирается ехать в Ангарск — в детдом, к детям племянницы, которую лишили родительских прав.

Не то усольчане, не то ангарчане

Главная проблема всех жителей села Старый Китой — то, что относятся они не к Ангарску, а к Усольскому району. До Ангарска рукой подать, а до Усолья далековато, не наездишься. Зимой жители Старого Китоя на работу в Ангарск не ездят, а ходят — по льду, через замерзшую реку они выходят прямо в квартал. Так что считают себя почти ангарчанами. Но власти считают по-другому. Село, где давно уже нет даже школы (детей своих старокитойцы учили в школе-интернате), наполняется жителями. Люди прописываются на дачах. Около пятидесяти дворов здесь обитаемы круглый год. И больше бы прописалось и жило в свое удовольствие, ведь молодые семьи возвращаются, берут участки, строятся. До самого моста уже достроили поселок (свежеотстроенный участок зовется без претензий — Рублевка). Но кому захочется по любой бюрократической надобности ехать в Усолье? Тем более, считают жители, что дороги свои Усольский район ремонтирует куда хуже, чем Ангарск. А если заболеешь? Пока скорая из Усолья доедет, ты сам до больницы доберешься. — Скорая из Ангарска не едет на вызов. Прописка, мол, у нас усольская. Я им говорю: «Вы же не прописку лечите, а людей!» — жалуется Римма Александровна.

Но сама она никуда переезжать не собирается. — Посмотрите, какие места прекрасные! Энергетика из Саян идет положительная, народ не вредный. Поместье свое я люблю, хоть и рельеф из-за наводнений у него немножко некрасивый. И три реки здесь сходятся — Китой, Средний Китой и протока...