Байкалостроитель

За этот клочок земли в Утулике Анатолий Большаков отдал городскую квартиру и дачу в Бабхе. Но совсем не для того, чтоб выращивать клубнику. С точки зрения практика, землей он распоряжается бездумно: кому в наше время нужна лужайка, солнечные часы и одиннадцатиметровый рукотворный каньон?

- Это уже второй мой Байкал, первый я построил в Бабхе, - рассказывает Большаков. - Чуть-чуть не удалось соблюсти пропорции: иначе озеро не вместило бы 11 тонн воды, а вместо бассейна получился бы каньон…

Живя в нескольких сотнях метров от настоящего священного моря, пенсионер создал собственное буквально у порога. Рукотворный Байкал сориентирован по сторонам света, в нем есть собственный Ольхон и Святой Нос, а вместо омуля море населено японскими карпами, «золотушками» и прочей пестрой экзотикой.

- На зиму население приходится отлавливать, а озеро замерзает. Хотя желательно откачивать его, чтобы не было подвижек грунта, - говорит владелец Байкала.

Утулик, видимо, находится в особой геомагнитной или еще какой-нибудь этакой зоне. Ну чем объяснить, что двенадцать лет назад местная школа приняла в первый класс одиннадцать правшей и одиннадцать же левшей? У учителя хватило такта не переучивать «неверных»: она просто рассадила обычных ошую, а необычных - одесную от себя.

Людей с «левой резьбой» в поселке не меньше, чем левшей. Большаков живет на той же Строительной, что и краснодеревщик и поэт Слава Нольфин. В двух шагах - Сад Ириды художника Николая Осипенко, через тракт - дом ледового скульптора Карима Мухамадеева… В поселке еще немало неординарных личностей, включая Владимира Рогова, нескромно отделавшего коттедж белой евровагонкой.

- В Ангарск меня привезли двух месяцев от роду, оттуда я ушел в армию, - рассказывает Анатолий. - Сослуживцы смеялись: мимо проезжаешь - города нет, только по тайге трамваи бегают. А пока служил, родители переехали на стройку Байкальска. Но первая родина - именно Ангарск.

А потом был Улькан - в золотые денечки БАМа. Там теперь живет старший сын. Учился понемногу - чему-нибудь и как-нибудь. Высшее образование в политехе так и не завершил:

- Диплом был нужен мне как начальнику цеха. Но что это за высшее техническое образование по специальности «энергетик», если в программе не электричество, а сплошной марксизм-ленинизм? В конце концов я счел этот ликбез пустой потерей времени.

А специальность… проще сказать, какой специальности Большаков не имеет. С БАМа привез вагончик, где есть и токарное, и фрезерное оборудование, деревообрабатывающие станки знает как свои пять пальцев, сделать кухонный гарнитур из массива с переплетением тонкой дранки - не вопрос. Но в доме Анатолия с идеально исполненной мебелью соседствует военно-полевой беспорядок. Кавардак поутру начинает Яша - вольный зеленый попугай, который спозаранку садится хозяину на лицо и требует общения. Большой собаки хозяин не держит - так, шавочку мелкую. Зато целый отсек его дома отдан под аквариумное хозяйство - обитают там рыбы от банальных гупешек до дорогостоящих дискусов. Из отдельной емкости высовывает тонкое рыльце трионикс - кожистая черепаха, а любимец семьи - годовалая зеленая игуана Принц. Вопреки бытующему мнению, рептилия привыкает к хозяйским рукам, но никто не знает, что будет, когда юный самец достигнет половой зрелости. А медлительные ахатины - сухопутные улитки, обычно не превышающие размеров лимона - выросли у Большакова с хороший кулак.

- Пенсия у меня, как говорится, маленькая, но хорошая, - говорит хозяин, - а вот рыбки кормят неплохо: за июнь на продаже аквариумной молоди я заработал около 24 тысяч.

Здесь же, в доме, несут игрушечные яички многочисленные перепелки. А Байкал с его разноцветным населением, солнечные часы, сооруженные из бракованных мраморных плит, да и растительность на лужайке - это не для желудка, а для души. Хотя в цветах и деревьях, признается хозяин, он не понимает ничего - это епархия супруги Тони.

- Теща мне многие годы не может простить того, что я есть, - сетует Большаков. - Все ей не то, все не так и дочка не за тем… Хотя чего тут делить: у обоих свои дети уже выросли, внуки пошли. Вообще у меня самая лучшая теща на свете: живя в соседнем Байкальске, она за пять лет нашей жизни здесь ни разу у нас не была.

Кроме карпов, которые появляются из глубины только ко времени вечерней кормежки, Байкал Большакова населен лягушатами, кувшинками и «водяной чумой» - плавающим растением эйхорнией, которая в теплых водоемах размножается с неимоверной быстротой. В утуликской прохладе экзот ведет себя скромно, а на зиму его приходится переселять в дом. Дом тоже необычен: второй этаж занимает нечто вроде оранжереи, здесь же установлены емкости для подогрева воды.

- Однажды погорел, этаж пришлось отстраивать заново, ну я и сделал его необычной формы. Поликарбоната достаточно, чтобы поддерживать там необходимую температуру.

Пожар, полагает хозяин, был неслучаен: по крайней мере, в сгоревшем курятнике он недосчитался погибших курочек. Воры следы замели или доброжелатели-завистники свели за что-то счеты - утверждать не может. В принципе никому дорогу он не переходит, и сельский пролетариат привык сосуществовать с разными чудиками, но не может крыша вот так сама по себе загореться.

Байкал - непростое гидротехническое сооружение. Ложе озера, выкопанное в каменистом грунте, выстелено бутилкаучуком - листовым материалом, как раз предназначенным для водоемов и способным «работать» не меньше 15 лет. Все выполнено с истинно немецкой аккуратностью и щепетильностью.

- О том, что мой отец немец, я узнал от бабушки только в сорок лет, - рассказывает Большаков. - По отцу я - Вагнер. Но в немецком ничего, к сожалению, не смыслю. А то что не знал о своей этнической принадлежности в детстве - даже хорошо: после войны моим ровесникам с немецким фамилиями прохода не давали, били их просто за то, что они «фашисты».

Что в Большакове от предков - так это золотые руки и, пожалуй, характерные для сибирского немца «траурные» глаза. Внешностью он напоминает Валентина Гафта, а в остальном - обычный русский мужик с широкой открытой душой. Если по населению и по исполнению его участок и похож на осипенковский Сад Ириды - каждый отражает душу своего хозяина. У утонченного философа и живописца Осипенко сад темен, густ и состоит из лабиринта запутанных дорожек, у Большакова его Байкал - открыт, светел и весь как на ладони. И хозяин всегда готов принять гостей - ничуть не оглядываясь на конкуренцию со стороны чудиков-соседей. Для него Байкал - не просто рукотворный водоем, а образ жизни.