Быть, а не казаться!

Студсовет

По всем телеканалам и пресс-весям несется вой: молодежь беснуется! Она неподвластна ни морали, ни законам. Она подвержена лишь наркотическому кайфу и сексуальному соблазну. Молится старым фетишам и новым кумирам рэп-данса. И даже есть предположение, что нашим иконостасом служит доска ДВП с прибитыми к ней презервативами. Чушь несусветная!

Да, мы вольны в своих действиях и чувствах именно из-за нехватки опыта. Но этот опыт на чем-то надо приобретать? Мы более динамичны, чем старшее поколение, но это не значит, что наша подвижность тупа и непредсказуема. Мы по-своему логичны и умны по своим меркам, никем не представленным и не прописанным.

Убоги те представления, которые считают нас далекими от истории. Мы прекрасно помним, что мы – внуки и правнуки солдат Великой Отечественной войны. И нормальный тинэйджер никогда не тронет старца со звездой на лацкане пиджака, даже если тот в приступе похмельного синдрома станет крыть матерщиной роликовое поколение защищенной им от фашистов России. Но, повторяю, нормальный! А отморозков всегда хватало во всех поколениях – согласно той же истории, которую мы не хаваем, как лапшу, а оцениваем с точки зрения авторитетов науки, а не авторов школьных учебников, труд которых оплачен американским Конгрессом. Слава Богу, есть и в России информированные и радеющие о родине взрослые.

Нас, молодых, обвиняют все, кому не лень, в «пофигизме». В равнодушии к местным проблемам. Но мы что, оторваны от нужд наших бабушек и представляем собой лишь сгустки голой биомассы, без эмоций и настроений? Представь себе это, читатель, и возмутись. Только по-честному представь. А потом попробуй по-честному возмутиться.

Может ли жить искусство без регулярной подпитки молодости? Вряд ли. А ведь именно мы, молодежь, наполняем сегодня театральные студии и хореографические ансамбли. Мы плачем над строками Светланы Алексиевич, читая «У войны не женское лицо», и испытываем кайф не только в пируэтах брейк-данса, но и в па-дэ-дэ Моцарта.

Мы разные. Но, поверьте, мало кто из нас останется равнодушным к творчеству Пикассо или Дали, не отзовется душой на строфы Ахматовой или Берггольц. Не показать эмоций – одно, не испытать их – другое. Но мы живем в мире, где афиширование чувств не приветствуется обществом, поэтому мы их и прячем за своим сленгом и напускным безразличием.

Мы умеем быть добрыми. Мы знаем, что такое труд, переживания, сочувствие, сострадание. Но мы хотим также всё испытать. Поэтому ходим по «Тропе спецназа», играем на театральных подмостках, с честью проходим через испытания школьных «парламентских ночей» и заседаем в молодежных органах совещательной власти. Мы любопытны.

И не дай Бог вам, серьезным дядям и тетям, загасить это любопытство на корню. Вот тогда-то и грянет возмездие в виде нашего абсолютного равнодушия к жизни окружающего мира. Это мы тоже понимаем. Но поймите и вы: мы – живые, чувствительные, амбициозные и надеющиеся на будущие люди.

Поймем друг друга – сговоримся. А остальное – приложится.