9 МАЯ... Личное отношение...
08.05.2012 - 08:33
Второй мой дед, сельский учитель, Василий Дмитриевич, ушел на фронт, когда его младшему сыну, моему отцу, было всего лишь пол года. Был артилеристом. Попал в дивизию Панфилова на Волоколамском шоссе, на оборону Москвы. Кто знает историю Войны, помнит - там дыры в обороне столицы сибиряками затыкали...
Так и пел потом любимую армейскую песню : Артилеристы - нам Сталин дал приказ! Артилеристы - зовет Отчизна нас!
Вернулся в 43 коду, комиссованный по контузии, не мог говорить, с кучей осколков в плече и шее, с перебитыми и сросшимися пальцами, в свою деревню под Зимой.
Во время катастров челевеческих и у природы аномалии - жуткие морозы и неурожай летом. Даже волки голодали - заходили в деревни, бродили по дворам, утаскивали даже собак сторожевых... И все сельские тяготы взвалили на плечи женщины, дети, старики и инвалиды. И деду, сельвкому интеллигенту приходилось не просто.
О войне не рассказывал ничего, лишь только когда выпьет - вспоминал иногда. Запомнился рассказ, когда он в рукопашной столкнулся со здоровым рыжим немцем, буквально как у Твардовского в " Поединке "... Только конец другой - ткнул немца трехгранным штыком куда - то в район желудка, у того пена розовая изо рта сразу... Впечатлительный дед три ночи спать нормально не мог, глаза закроет - немец перед глазами и розовая пена...
Так и учительствовал после войны, география, история. Был директором школы. Выростил и воспитал четверых детей...
Всю жизнь был активным и беззаветным коммунистом, и, наверное, слава Богу, что не дожил до перестройки и не увидел, что стало со страной, которую он защищал...
Когда хоронили, целая вереница внуков шла с медалями на подушечках...
Семен Гудзенко.
Это стихотворение знал наизусть каждый мальчишка той поры...
Перед атакой
Когда на смерть идут,- поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг.
И, значит, смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним идет охота.
Ракеты просит небосвод
и вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв - и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был коротким.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь
чужую.
(1942)
